Шрифт:
— Нам чужого не нать… Вдруг кто признает.
Оба стражника в полном онемении уставились на мужика.
— Да ты дед, гонишь! — Сглотнув сказал один из них.
— Чо это, чо это?! — Обиженно сказал Фома Евсеич. — Можете поехать и сами посмотреть. — На трупаки-то…Никода не видел, что можно так быстро жизни лишать. Мне как дали по морде…Закрыл глаза… Открыл а оне все лежать!
— Постой, постой, не части! — Поморщился первый стражник и скомандовал второму. — Беги за старшим. Разбираться будем.
Вот об этом я и говорил. Сейчас прибежит старший караула и начнется. В общем удачи тебе Фома Евсеич, что хотя бы утром тебя отпустили на рынок.
Хорошие дела они такие. Времязатратные.
Я потихоньку пошел дальше. Обернулся, чтобы убедится, что мои девушки идут следом. Идут.
Новоист, конечно, отличался от столицы. И улицы были не такими широкими, и фонарей поменьше. Некоторые были вообще без них и скудно освещались слабым светом из окон.
Люди на улице были. Кто-то шел домой, кто-то хохотал или блевал (а иногда и все вместе) возле сомнительно выглядевших трактиров.
Окраина.
Мы вошли с южных ворот и здесь не было торговых улиц и больших складов. Только бедные лачуги да дешевые едальни, для окрестных крестьян прибывших в город продавать снедь.
Только пройдя несколько улиц и через два моста я посчитал что можно снять скрыт. Можно было и раньше, но зачем нарываться на сомнительных личностей. Пар я спустил во время боя с разбойниками и потому встречаться с местными грабителями ну его. Тратить время на то, чтобы город сделать немного чище? Дык, на это стражники есть. Они получают жалование так вот пусть и ловят грабителей.
Нашел темный переулок, зашел туда и снял невидимость. Через несколько секунд появились и девушки.
— Ань, ты город лучше знаешь, чем я. Далеко до «Вороньей горы»? — спросил я когда мы вышли на освещенную улицу.
Аня покрутила головой высматривая ориентиры.
— Да совсем рядом, пойдемте, — Она, подхватив меня под руку, повела вверх по улице. За другую руку подхватила Лена. — Две улицы и мы на месте!
Мы свернули на широкую улицу, и Новоист сразу изменился. Низкие дома бедной окраины остались позади. Мостовая здесь была выложена тёмным камнем, а по сторонам горели магические фонари. Светильники были слабенькими, но через каждые два десятка шагов. Их света вполне хватало, чтобы видеть дорогу, вывески над лавками и редких прохожих.
Несмотря на позднее время, город не спал. Где-то закрывали ставни. Возле пекарни разгружали мешки с мукой. Из дверей небольшой таверны вывалились трое пьяненьких мужиков, обнявшихся за плечи и затянувших песню о несчастной любви к жене трактирщика.
Жена трактирщика немедленно выглянула из окна второго этажа и вылила на певцов ведро воды, и соловьиная песня мужичков оборвалась на самой высокой ноте.
Бедняги, с которых ручьями текла вода, потоптались у входа, о чём-то посовещались и снова скрылись в таверне.
Вот! Правильное решение.
Если тебя облили холодной водой, нужно немедленно согреться. А чем ещё греться в таверне, кроме крепкой настойки? Особенно если не думать о том, что домой всё равно придётся идти.
— Вон она, — сказала Аня.
Над домами показалась знакомая выцветшая вывеска. На фоне серой горы раззявил зубастый клюв ворон. Под рисунком крупными буквами было написано: «ВОРОНЬЯ ГОРА».
Надо же.
Полгода прошло, а вывеску так и не перекрасили. Хотя, возможно, в этом был свой смысл. Обнови рисунок — и ворон станет обычной птицей. А так каждый посетитель мог гадать, какое страшное чудовище изображено на вывеске и почему оно похоже одновременно на ворона, акулу и сильно пьющего гуся.
Перед таверной, как и прежде, стояли столики под широкими навесами. Несмотря на позднее время, большая часть была занята вооружённым народом.
Наёмники.
Именно здесь они ждали купцов, собирающихся в дальний путь, обсуждали контракты, пили, ели и мерились боевыми заслугами. У одного заслуг хватало на половину мёртвых пустошей. У второго — на целую империю. Третий молчал, и как раз ему я поверил бы больше остальных.
При нашем приближении, разговоры возле ближайшего стола начали стихать. Один из наёмников прищурился, всматриваясь в Аню. Потом его лицо расплылось в широкой улыбке.
— Да чтоб меня твари пустоши сожрали! Бешеная!
Голос у мужика был такой, что его, наверное, услышали у городских ворот.
Аня поморщилась.
— Привет, Дорофей.
— Живая! — продолжал радоваться наёмник. — А говорили, будто ты в столице совсем зазналась! Высокородной стала! По балам ходишь! На простого человека смотреть не желаешь!
— Кто говорил?
Дорофей задумался и обернулся к товарищам.
— Не помню. Но точно говорили!
— Врёшь ты всё, — хохотнул кто-то за соседним столиком. — Ты сам это неделю назад придумал!