Шрифт:
Трактирщик выполнил распоряжение Резникова с удивительной скоростью. Не прошло и пяти минут, как из кухни вылетели двое половых с большими подносами. Следом показался сам хозяин с пузатой супницей в руках. Супница была такая большая, что за ней почти не было видно его лица.
Кроме нас, в таверне никого не было. Прав был вышибала что заведение закрыто. На «спецобслуживание» так сказать, поэтому можно было выбирать из любых столов.
Мы расположились в самом дальнем углу зала за самым большим столом. Спиной к стене сел я. Справа от меня Аня, слева Лена. Напротив устроились Маркус, Александр и Резников.
Очень символично.
Три человека с нашей стороны и трое тех, кому предстояло высказать своё мнение о моих дальнейших планах.
Если, конечно, я не струшу и не отложу разговор ещё на несколько дней.
Нет.
Хватит откладывать.
Вся моя предыдущая жизнь научила одной нехитрой истине: если решение принято, его надо выполнять. Иначе следующим решением станет объяснение самому себе, почему ты опять ничего не сделал.
Трактирщик поставил супницу посреди стола.
— Уха из омуля, — торжественно произнёс он. — С белыми грибами, картошечкой и зеленью. Только сейчас приготовили.
Следом появились большие блюда с жареным мясом, запечённой рыбой, соленьями, пирогами и ещё горячим хлебом. От еды поднимался густой пар, смешивался с запахом дымящихся свечей, дерева и пряностей.
Зал «Вороньей горы» был просторным, но низким. Потолок поддерживали потемневшие от времени дубовые балки. Под ним висели тяжёлые медные светильники. Их огонь колебался от каждого движения воздуха, бросая на стены неровные тени. За окнами уже окончательно стемнело. Стекло превратилось в чёрное зеркало, в котором отражались столы, люди и пламя свечей.
Хозяин лично разлил уху по тарелкам.
Первую поставил перед Резниковым. Вторую передо мной.
Правильный человек. Иерархию понимает.
Я вдохнул запах и почувствовал, как желудок болезненно сжался.
Вот теперь я понял, насколько действительно голоден.
Древняя медицинская капсула могла восстановить тело. Нейроимплант мог убрать усталость, отрегулировать обмен веществ и даже временно подавить чувство голода. Но организм всё равно требовал нормальной человеческой еды. Не питательного раствора, не медицинской смеси, а горячего супа, хлеба и мяса.
— Будете вино? — осторожно спросил трактирщик.
— Квас, — ответил я.
— Мне тоже, — сказала Аня.
— И мне, — добавила Лена.
Резников посмотрел на нас троих и вздохнул.
— Молодёжь пошла. Ни выпить с ними, ни поговорить.
Купец немного помялся, посмотрел на дочку, но заказал красного вина. Маркус тоже попросил квас.
Трактирщик поклонился и отошёл а я взял ложку.
Первая порция ухи исчезла быстро. Очень быстро. Я даже не успел толком оценить вкус. Понял только, что она горячая, жирная и действительно с грибами. Желудок принял пищу, радостно потребовал продолжения, и я молча протянул тарелку за добавкой.
Хозяин, карауливший рядом, тут же наполнил её повторно.
Вторую тарелку я ел медленнее.
Уха оказалась великолепной. Рыба была нежной, почти таяла во рту. Грибы добавляли густой лесной запах. Картошка разварилась и впитала бульон. Даже зелень не плавала сверху бесполезным украшением, а давала лёгкую пряную горечь.
Хлеб тоже был хорош. Ржаной, ещё тёплый, с хрустящей коркой.
Трактирщик принёс квас и вино. Подал мясо, запечённое в большом глиняном горшке. Крышку сняли уже на столе. Комнату наполнил густой запах тушёной свинины, лука, перца и каких-то незнакомых мне трав. Следом поставили блюдо с жареной картошкой, посыпанной укропом.
Разговор на некоторое время затих.
Мы ели.
Свет свечей лежал на лицах тёплыми золотыми пятнами. За сенами таверны гремели кружки, смеялись люди, кто-то затянул песню, но его быстро заставили замолчать. Половые носились между нашим столом и кухней с подносами. Возле стойки трактирщик что-то выговаривал пришедшему в себя Савелию, который держался за челюсть и бросал в нашу сторону настороженные взгляды.
Вот она — нормальная жизнь. Не прекрасная и не безопасная. Совсем нет. Просто нормальная. И я вдруг остро понял, насколько не хочу её потерять.
Этот мир, этот город и этих людей за столом.
Лену, которая украдкой поглядывала на меня поверх кружки. Аню, сердито подцеплявшую вилкой кусок мяса после того, как Маркус заставил её взять добавку. Даже мрачного купца, который то пил вино, то смотрел на дочь так, словно боялся, что она снова исчезнет.
Семья. Род.
Слова непривычные. Почти забытые.
В прошлой жизни семьи у меня не случилось. Сначала детский дом. Потом служба. Потом такая работа, с которой домой лучше никого не приводить. Да особо и не был я тогда дома. Женщины появлялись и уходили. Некоторые пытались остаться, но я сам их отталкивал. Объяснял себе, что так безопаснее. Для них. Для меня.