Шрифт:
Часы в зале я всегда проводил не столько из тщеславия, сколько ради того, чтобы тело выдерживало жесткие заезды, а потом восстановление после них, но черт. Черт. То, как Ханна смотрела на меня, будто я был ответом на все ее молитвы, заставляло меня с радостью удвоить время тренировок и ни разу не пожаловаться.
— Ты сводила меня с ума весь вечер в этом наряде, — пробормотал я, стягивая с нее футболку. — Я не привык видеть столько кожи. Это выбило меня из колеи. У меня передозировка Ханной.
Я расстегнул ее лифчик и отбросил его в сторону, будто он меня лично оскорбил.
— Зак, — выдохнула она, когда я обвел языком ее сосок и втянул его в рот.
Я подхватил ее на руки и уложил на кровать.
— И как, по-твоему, мне вести себя на людях, когда ты ходишь с голыми руками? — я стал целовать ее руку от плеча к запястью, и она рассмеялась, задыхаясь. — А твой живот? Господи, дорогая.
Я поцеловал и втянул кожу вдоль пояса ее джинсов.
— Но знаешь что? Я соскучился по твоим лодыжкам.
Я расстегнул ширинку.
— Моим… моим лодыжкам? — запнулась она, словно я так же основательно спутал ей мысли, как она — мне.
Я стянул с нее джинсы, отбросил их в сторону и опустился на колени у ее ног.
— Твоим лодыжкам. В этих своих юбках ты то и дело показываешь мне кусочек щиколотки. Каждый раз от этого у меня встает.
Она фыркнула.
— Ты нелепый.
— Я не нелепый, Ханна. Я чертовски помешан на тебе. Нет ни одной части твоего тела, которую я бы не хотел изучить. Этот маленький завиток за ухом, когда ты убираешь волосы, я хочу наматывать его на палец. Эта ямочка над локтем, я хочу целовать ее. Твоя киска, я мечтаю почувствовать ее вкус. Но твои лодыжки, Ханна…
Я поймал ее ступню и положил себе на плечо.
— Я столько фантазирую о твоих лодыжках, что даже дьявол считает, что со мной что-то не так.
Я провел большим пальцем по своду ее стопы, надавливая так, чтобы было приятно, а не щекотно, обвел косточку лодыжки. Потом прошелся по тому же пути языком. А затем, потому что меня всегда завораживала сильная и в то же время хрупкая линия от ахилла к икре, я прикусил ее там.
— Зак!
Она приподнялась на локтях и уставилась на меня, приоткрыв рот.
Я поцеловал верх ее стопы.
— Что?
— Я… — она закусила губу.
Мои брови поползли вверх.
— Кажется, я никогда раньше не видел тебя такой смущенной.
— Ну да, никто никогда не кусал меня за ногу. Вот и все.
— Тогда держись покрепче, дорогая, потому что сейчас я займусь второй.
Ханна захихикала и плюхнулась обратно на кровать. Я взял ее вторую ногу и уложил свод в ладонь. Одной рукой она прикрыла глаза, будто не могла вынести зрелище того, что я с ней делаю, но я видел ее улыбку у плеча, пока уделял правой лодыжке столько же внимания и заботы, сколько левой.
Она была расслаблена. Счастлива. И, судя по тому, как она всхлипнула, когда я прикусил ее ахилл, все еще очень возбуждена. Сейчас не было страха. Не было отчаянной попытки поскорее закончить, пока демоны ее не настигли.
И вдруг меня накрыло понимание: возможно, все это время она пыталась выбраться из собственной головы, тогда как ей нужно было наоборот — остаться в ней. Моей задачей было удерживать ее внимание на нас двоих. Здесь не существовало ничего и никого больше. И будь я проклят, если отдам хоть сантиметр этого пространства чему бы то ни было еще.
Я стал целовать ее икру вверх по бледному склону, делал с ее коленями такие вещи, от которых у нее дрожали ноги, а потом втянул нежную кожу внутренней стороны бедра. Я случайно оставил там след, но не пожалел об этом. Никто его не увидит, но я буду знать.
Я развел ее бедра, и ее дыхание сбилось. Господи, ее киска… Я думал, что меня сильно заводят ее лодыжки, но это было ничто по сравнению с тем, что со мной делала ее киска. Такая чертовски пышная и красивая, что у меня текли слюнки. Мне хотелось делать вещи, в которых не было никакого смысла. Сжимать, кусать и…
Я потерял голову и прошелся укусами вдоль ее половых губ — не настолько сильно, чтобы причинить вред, но достаточно резко, чтобы она ахнула.
— Зак! — вскрикнула она.
— Слишком? — я снова ее прикусил, и она дернулась. — Прости, я просто… Знаешь, когда что-то такое милое и сладкое, что хочется сжать до смерти? Как котенка или щенка.
Она моргнула, глядя на меня сверху вниз.
— У тебя… у тебя «агрессия умиления» к моей киске?
— Не удивляйся. Ты вообще видела свою киску?