Но пусть Эм сама поведает хорошенькой Красной Шапочке плохие новости; он всего лишь скромный (и вышедший на пенсию) профессор биологии.

— Уверен, она будет рада поговорить с вами, мисс...

— Меня зовут Барбара. Барбара Робинсон.

— Очень приятно познакомиться, Барбара. Просто позвоните в колокольчик. Моя жена пожилая, но слух у нее острый.

Барбара улыбается.

— Спасибо.

Она направляется к дому, затем оборачивается.

— Вам стоит заняться фургоном тоже. У моего отца был такой, когда я была маленькой, и на автостраде у него отвалился глушитель. Отец сказал, что соль разъела его насквозь.

«Значит, она всё-таки заметила», — думает Родди. – «Мне действительно нужно быть осторожнее».

— Я благодарен за совет.

Запомнит ли она? Увидела ли она что-то, чего ей не следовало бы видеть? Родди думает, что нет. Родди думает, что Красную Шапочку, также известную, как Барбара Робинсон, интересуют только те нераскрытые жемчужины сочинений, которые она носит в своей папке. Мечтая стать следующей Тони Моррисон [56] или Элис Уокер [57] . Но в будущем ему определенно нужно быть еще осторожнее. «Всему виной та кнопка, расположенная не в том месте», — думает он. – «Идиотское инженерное решение. У меня всё в порядке с памятью».

Он включает шланг и направляет его в сторону «Субару». Соль начинает смываться, обнажая блестящую зеленую краску под ней. Он с нетерпением ждал этого, но теперь уже не так сильно рад. Красивая девушка в красной одежде подпортила ему настроение.

Барбара машет ему напоследок, идет по дорожке к дому и звонит в колокольчик. Дверь открывается, и Эм стоит там, выглядя не старше семидесяти в зеленом шелковом платье, ее волосы свежи после похода в салон красоты этим утром. Салон "Хеа Тудей" должен был быть закрыт из-за пандемии, но Хелен делает исключения для старых клиентов, которые дают чаевые в течение всего года и вспоминают о ней на Рождество.

— Да? Могу я чем-то помочь?

— Мне бы хотелось поговорить с вами. Это касается... — Барбара от напряжения глотает слюну. — Это касается писательства.

Эм смотрит на папку, затем одаривает Барбару извиняющейся улыбкой.

— Если вы о писательской мастерской, то они пока не принимают новых заявок. Боюсь, программа на осень-зиму подвисла. Пандемия, сами понимаете.

— Нет, дело не в этом.

Эмили мгновение любуется своей посетительницей: хорошенькой, крепкой, явно здоровой и, конечно же, молодой. Она смотрит через плечо девушки и видит, как Родди глядит на них, пока шланг поливает подъездную дорожку. «Она замерзнет, если температура сегодня ночью упадет», — думает она. – «Тебе виднее». Затем она возвращает взгляд на девушку в красном.

— Как вас зовут, дорогая?

— Барбара Робинсон.

— Хорошо, Барбара, почему бы вам не зайти и не рассказать мне, в чем дело.

Она уступает дорогу. Барбара заходит в дом. Эм закрывает дверь. Родди продолжает мыть аккуратный зеленый универсал.

1

Холли прибывает в Медоубрук-Эстейтс за сорок пять минут до времени, на которое она договорилась с адвокатом Эмерсоном. Как говаривал дядя Генри, Холли всегда приходит заранее. Он говорил, что она будет заранее даже на своих собственных похоронах. На свои похороны она, скорее всего, придет как раз вовремя — тут выбора особого нет, — но на похоронах матери по Зуму она появилась за пятнадцать минут до начала, что более или менее подтверждает слова дяди Генри.

Она не направляется прямо к дому, а останавливается на углу Хэнкок-стрит, следя за фургоном, припаркованным на подъездной дорожке дома покойной матери. Фургон ярко-красный, за исключением названия компании на борту: П.С. ЧИСТКА, написанного желтым цветом. Будучи владельцем и главным сыщиком (менее благородные термины — филёр, шпик, соглядатай и сыскарь) частной детективной компании, Холли видела подобные фургоны несколько раз. П.С. расшифровывается как "После смерти".

На этот раз им предстоит всего лишь пропылесосить и протереть дезинфицирующим средством каждый метр поверхности (нельзя забывать выключатели света, ручки смыва, даже петли дверей). После насильственной смерти и после того, как криминалистические подразделения выполнят свою работу, приходит бригада П.С., чтобы убрать кровь и рвоту, вывезти сломанную мебель и, конечно же, дезинфицировать. Последнее особенно важно в случае метамфетаминовых лабораторий. Кажется, Холли даже знает одного или двух членов этой бригады, но она не хочет их видеть и разговаривать с ними. Она опускает окно, закуривает и ждет.

В десять сорок выходят два сотрудника П.С. с массивными кейсами, перекинутыми через плечо. Они носят перчатки, комбинезоны и маски. Обычные N95, не газовые маски, иногда необходимые после насильственной смерти. Хозяйка этого дома умерла от так называемых естественных причин, причем в больнице, поэтому это просто обработка от ковида, легкая и быстрая. Они кивают друг другу. Один из них приклеивает конверт — красный, как фургон — на входную дверь. Они садятся в свой фургон и уезжают. Холли рефлекторно наклоняет голову, когда они проезжают мимо.

Она кладет окурок в дорожную пепельницу (свежеочищенную тем утром, но уже содержащую три мертвых солдата) и направляется к Лили-Корт, 42, дому, который ее мать купила шесть лет назад. Она снимает конверт с двери и открывает его. Вложенные листы бумаги (всего два; после самоубийства или убийства их было бы гораздо больше) подробно описывают оказанные услуги. Последняя строка гласит — УДАЛЕНО ПРЕДМЕТОВ: 0. Холли верит в это, и Дэвид Эмерсон, должно быть, тоже. П.С. существует уже много лет, у них гарантия, их репутация в этой не очень приятной, но совершенно необходимой сфере безупречна... и кроме того, что можно украсть из дома ее матери? Десятки фарфоровых фигурок вроде Пиллсбери Дафбоя [58] и злобного Пиноккио, который в детстве наводил на Холли ужасы?