— То есть ты хочешь сказать, — махина угрожающе двинулась на меня, — что я взял тебя, по настойчивой просьбе сотрудника ректората... Плачу из собственного кармана... Выставил талантливых, подающих надежды будущих поваров, и сейчас ты поступаешь вот так?

В глубине зрачков полыхнул огонь и я попятилась.

— Простите. — Делаю шаг назад. — Скажите мне, сколько вам времени потребуется на поиск сотрудника, я отработаю необходимое время.

— Ты понимаешь, по чьей просьбе тебе дали здесь место?

— Да. Дэвида Дюбуа. Когда он попросил за меня, были обстоятельства. — Перед глазами мигом всплыли воспоминания о всех общепитах где, увольняясь из-за не вовремя выплаченной зарплаты, я сталкивалась с угрозами. «Тебя даже полы мыть не возьмут.» Чувствую, как внутри меня вспыхивает ярость. Почему я вообще должна оправдываться?

— И что же изменилось? — По венам повара пробежал огонь, пробудив во мне болезненные ассоциации.

— Всё! Я больше не нуждаюсь в деньгах.

Мужчина ругается и произносит оскорбительные, невыносимые слова:

— ... на раздвинутых ногах далеко не уедешь, девочка! — Рявкает он, — ты представляешь скольких усилий стоило тебя сюда устроить? Думаешь, ты можешь быть кому-то интересна надолго? Может, Дэвиду?

Меня охватила ярость и я, выпуская ядовитое щупальце, прошептала:

— Да кто ты такой, чтобы судить меня. Ты, посредственный поваришка... Если бы ты был таким хорошим поваром, каким себя мнишь, то владел бы рестораном и обслуживал магов, а не свору недоучек.

Мужчину окутывает страх и неуверенность, а меня наполняет сила. Я чувствую, как мои слова проникли, надавили на самое его нутро и, разворачиваясь на каблуках, кидаю:

— Отработки не будет.

Пробегая через столовую, накидываю щит. До лекции по метафизике воздуха ещё полчаса — мне казалось, что разговор с Партоломью займёт больше времени. Мне нужно успокоиться. Непрошеные болезненные воспоминания о ночах с Дэвидом сменяются яростью от его советов и непрошенной помощи, но среди них проскальзывает одно полезное, и я хватаюсь за него. Дыхание. «Раз, два, три, четыре» на вдохе. Задерживаю дыхание и считаю на выдохе «пять, шесть, семь, восемь». Повторяю, пока не оказываюсь в саду, где мы гуляли с Кьярой и переключаюсь на воспоминания о ней. Я уговаривала себя, что приняла её поступок, её выбор — бросить меня ради собственных интересов. Казалось, что смирилась с этой потерей, но временами меня охватывали обида и чувство, что меня предали, променяв на мужчину, а всё прочее было притворством. Мысленно зарядив себе оплеуху, опускаю ладони в ледяную воду фонтанчика и шлёпаю по горящим щекам. Разговор с этим поваром обошёлся мне слишком дорого. Одна фраза, и вся моя выдержка, все старания последних трёх месяцев рисковали пойти псу под хвост. Нужно было заставить его молчать.

Запрокинув голову, смежаю веки, так, чтобы солнечные лучи проходили сквозь тонкую зелёную вязь листвы, но ещё слишком рано. Продолжаю дыхание — меня не должны видеть в таком состоянии. Я освободила время под тренировки, теперь дело за малым. Осталось договориться с Софи.

Последняя, теперь профильная для меня лекция встретила полупустой аудиторией, и я стала искать глазами знакомые лица. Артура ещё не было. Стайка ребят младших курсов — я всё ещё ходила на занятия по метафизике для начинающих — сидели группками. На миг я почувствовала лёгкий укол страха. Раньше, как бы я ни относилась к ней, мы общались вчетвером. А ещё у меня была Кьяра... Сейчас же я осталась совсем одна. Что, если Бартоломью прав и я быстро наскучу? Как буду выкручиваться? Что буду делать, если останусь без поддержки Артура? Предвещая волну паники, останавливаю себя болезненным щипком. Нет. Повар просто давил на больное. Его оскорбило, что кто-то посмел не выдержать хамства и уйти. Я сталкивалась с подобными работодателями. «Но ведь студенты сами рвутся к нему проходить практику, Меня радовало, что репетитором оставалась Холл — профессиональная стихийница, несмотря на свою чванливость, знала своё дело. И каждый раз, пытаясь не уснуть у профессора Гольдбаума, я с благодарностью вспоминаю Дэвида... Но сейчас я проклинала его. В конце концов... Он мог помочь мне иначе и я бы не потратила три месяца на бессмысленную работу. Теперь придётся искать его «сестру» и идти к ней на поклон.

В момент, когда мне показалось, что именно сегодня Софи не будет на этой лекции, она вплыла в кабинет, под руку с Лукасом.

Переборов страх, лёгким пассом я отправила за парту бывшей соседки короткую записку:

«В начале года ты взяла шефство надо мной и обещала помощь. Ещё в силе?»

Удивлённо подняв брови, девушка отыскала меня взглядом, легонько кивнула и отправила ответ:

«Я постараюсь. Зависит от того, что ты подразумеваешь под помощью. Будь в нашей комнате к восьми».

Пожалуй, это уже больше, чем я ожидала.

После лекции меня задержал профессор Гольдбаум.

— Милочка, хотел узнать, как вы.

— Со мной всё хорошо, спасибо, — недоумённо пробормотала я. — Вы мной недовольны? Мне казалось...

— О, нет, — взмахнул старичок руками, — просто беспокоюсь. Вы схуднули, дорогуша, и одичали.

Я вздрогнула. Насколько мне было известно, телепатия оставалась лже-наукой даже в Ашморе, но слишком уж точно он попал.

— Вы так переживали из-за своей подруги. Уверяю вас, с ней всё в порядке. Вам нужно развеяться. Пообщаться с друзьями.

— Благодарю за беспокойство, всё хорошо. Просто много факультативов.

— К слову... О ваших дополнительных занятиях, — профессор зажевал губу и замолчал на добрые пол минуты. — Я бы рекомендовал вам прямо сейчас подойти, извиниться и вернуться на кухню. Бартоломью вспыльчив, как и вся их братия... Издержки природы, понимаете ли.

Вспышка ярости закрутилась в желудке, но усилием воли мне удалось погасить её.

— Благодарю, профессор. Но, боюсь, это невозможно. Он хам. Прежде у меня была безвыходная ситуация, поэтому я терпела. При всём уважении.