— Они были там. Все дно было завалено трупами. Там в грязи, наверняка, их полным-полно.

Правая бровь на лице полицейского театрально приподнялась. Он потер подбородок и посмотрел на Андрея.

— Предлагаете, мне спуститься и поискать?

На лице снова появилась снисходительная улыбка.

— Знаете что. Если хотите, можете сами, а я сверху фонарем посвечу. — Левкоев поводил взад-вперед лучом света. — Нет? Ладно. Но дыру нужно будет обратно заложить. Можно не сегодня, а завтра или послезавтра. Сделайте все, как было.

— То есть вы не собираетесь осмотреть дно?

— А чем, по-вашему, я сейчас занимаюсь?

— Но спускаться туда вниз не будете?

— В этом нет необходимости.

Габаритные огни отъезжающего УАЗика еще долго мерцали за невидимыми стволами в сгущающейся темноте, прежде чем окончательно исчезли. На телефоне было двенадцать пропущенных от Сашки и сообщение «Спасибо, что помог». Андрей перезвонил, но теперь уже сын не взял трубку.

Вечер Андрей провел за кухонным столом. Думал, что делать дальше. Несколько раз открывал холодильник, смотрел на бутылки в дверце и снова закрывал его.

Вернуться в Саратов? Бросить все и вернуться? Ладно. А куда? Шансы обнаружить пломбу пристава-исполнителя на дверях квартиры девять из десяти. Отсутствие ответчика на судебном заседании не повод для его отмены.

Взгляд цеплялся за приклеенный магнитом к холодильнику листок с надписью «Возвращение к жизни». Нелепая случайность превратила странные сопутствующие обстоятельства в мрачную историю, выпятившуюся вперед и затмившую собой все остальное. Мысль о том, что маньяк сгорел несколько лет назад, не очень-то успокаивала.

Ты и вправду думаешь, что все закончилось?

Но тот человек, который поселился здесь после, теперь по утрам кормит грязью сына на дамбе, его вдова явно что-то скрывает, а продавщица из ларька говорит, что дети продолжают пропадать.

«И ты в это действительно веришь?» По дороге из Кисловодска на ферму Зурида задала себе этот вопрос бесчисленное количество раз, но так и не нашла ответа. Иногда ей казалось, что она поехала к Ахмеду только для того, чтобы поставить крест на этих черных иррациональных идеях, которые начинались словами «а может», «а вдруг», а иногда — что все произошедшее после свадьбы случилось не с ней. Что она всего лишь смотрит фильм. Мрачный фантастический триллер.

Было около четырех часов вечера, Зурида сидела на кровати у окна своей спальни с иголкой в руках. На подоконнике стояла жестяная банка «Нескафе Голд», в которой она хранила пуговицы, в кроватке рядом играл сын. На коленях у нее лежали старые джинсы с разрезами на коленях, которые она покупала еще в институте и хранила в надежде, что когда-нибудь похудеет достаточно для того, чтобы в них влезть. «Бойся своих желаний», — сказал какой-то умный человек.

На подготовку ушел весь вчерашний день. Пригоршню сухих мух она насобирала, раскрутив оконную раму в курятнике, за козьим молоком пришлось ехать в город на рынок. В ауле держали только овец и коров. Хозяйка козы долго рассказывала, как растапливать в молоке мед, чтобы лечить горло. Зурида решила, что пойдет сегодня. «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня» в новой редакции звучало, как «Не откладывай на завтра, завтра может не наступить».

Хлопнула входная дверь. Тимур бросил кубик и развернулся. В прихожей заскрипели половицы. Она откусила нитку и перевела взгляд на книжную полку. Давно отверженный блуждал в пустыне мира без приюта… Вряд ли Хохотун выглядит как лермонтовский красавчик. Скорее это какая-нибудь тощая тварь, спятившая от голода и одиночества.

— Привет. Как дела?

Вместо того, чтобы, как обычно, отправиться в ванную мыть руки, Казбек заглянул в спальню. На нем была грязная порванная майка, которую он не давал выбросить, и такие же грязные штаны.

— Все хорошо. Сначала мы поели, потом поспали и теперь снова собираемся поесть.

— Я про твои дела.

— Мои? Ну, не знаю. Мне кажется, что сегодня немного получше. Не так тошнит, как вчера.

— Точно?

Он шагнул в комнату. Еще два шага, и он увидит под глазами тональный крем, которым замазаны черные круги.

— Пожалуйста, не ходи по дому в грязном, я только убралась.

Он остановился и подобрал с пола то ли только что упавший, то ли давно лежавший там мусор.

— А это что за рукоделие? — Казбек кивнул на лежавшие у нее на коленях джинсы с красной пластмассовой пуговицей от пальто, — Новые тренды современной моды? Как-то не по-мусульмански.

— Никто не увидит. Все равно будет под майкой.

— Аллах увидит.

— Не думаю, что Аллах накажет меня за красную пуговицу, а если так, то пусть это будет моим самым большим прегрешением. Ты закончил с кукурузой?

— Нет.

— Я имею ввиду на сегодня.

— На сегодня — да.

— Хорошо. Вечером мне нужно будет уйти. Звонила мама. Давление сто шестьдесят на девяносто, вам придется ужинать без меня.