И действительно, проходило.

Я старался доспать, меня будили каждые два часа, и я послушно сливал Ци в гору черного металла. На удивление он не нагревался, а просто держал энергию в себе, как накопитель. Правда, обычно это артефакт, а тут просто гора металла…

Но, справедливости ради, держал он не идеально, и энергия потихоньку рассеивалась, уходя, кажется, в землю.

Так что мы пока встали на месте.

Корн, как начал перегонять, так уже и не останавливался.

Мяту он сделал за день. Сначала долго перегонял, не уставая восхищаться процессом, потом столкнулся с неожиданной проблемой — часть пара изначально конденсировалась и смешивалась с эфирным маслом, и оно получалось совсем не той чистоты, что ему надо. Я тут честно только в затылке почесать мог, потому что понятия не имел, как это лечить. Но в итоге что-то он там придумал, сильно ворчал, что ничего под рукой нет (хотя разложил чуть ли не все ингредиенты и инструменты вокруг, что вынес из мастерской). Делал он по уму, начал с маленькой порции, потом что-то изменил в рецепте. В итоге из всего объема мяты у него получилось семь склянок с мутно-зелёной жидкостью.

— И это ловкость, что ли? — спросил он, глядя на просвет.

— Ага.

— Насколько?

— Давайте посмотрю.

Корн протянул мне склянку, и я внимательно в неё вгляделся, чувствуя, как у меня расширяются глаза.

Зелье кошачьей ловкости. Качество: превосходное. Эффект: +10 ловкости на три часа.

Охренеть. Да ему же просто повезло! Он ведь даже проверенный настой полуночника из моего рецепта заменил на дешевый и простой костный порошок, говоря, что они работают одинаково. И вот именно из-за порошка зелье получилось мутным. Но откуда такое качество?! Это ведь было реально одно из худших зелий.

Я сказал, что получилось очень сильно, но перевести десять ловкости в какие-то измеримые понятия затруднялся. Тут только пробовать. Единственное, объяснил, что на меня это зелье по логике подействует гораздо сильнее, чем на Сайруса. Как мог рассказал про разницу между плоскими характеристиками и умножающимися, которые в слоях.

Ну и сообщил, что срок действия три часа.

Старик же недовольно поджал губы, непонятно чем расстроенный. Зелье же отличное получилось, практически максимум, что вытянуть можно! Но от моих вопросов он только отмахивался, а потом сказал не мешать и переключился на мох.

Ну я тем временем с головой погрузился в расчеты, не забывая периодически сливать Ци. Влияние этой самой Ци я мог отслеживать только эмпирически, и очень ясно для себя вывел: Ци ломает вообще всё и нафиг, и подстроиться под нее не получается из-за скорости восполнения. Если мой переход будет длиться сутки, как у нормальных магов, то мой резерв Ци полностью наполнится четыре раза. Второй вариант, с одним кругом, требует постановки за шесть часов. Он хуже, судя по тому, что объяснил Корн, но как запасной план — пойдет.

Правда, решить надо до закрытия контура, и как я решение приму во время прорыва, буду ли я вообще чувствовать время — вопрос хороший.

И решения слива Ци было два: нанести себе серьезную рану либо как-то параллельно сливать Ци. Первое мне не нравилось по понятным причинам, и, как ни крути, даже неизвестно, что сильнее будет мешать концентрации — боль от ранения или обычный слив Ци.

От этих мыслей меня оторвала просто невозможная вонь. Сладковато-тошнотворная, она словно оседала в носу, на языке, и вообще везде. Корн зачем-то перегнал мох, который мы собирали в этом разломе, хотя для зажигательного зелья это было совсем не нужно. Там рецепт гораздо проще: определенные ингредиенты обработать, смешать, и всё. Из двух полных загрузок у него вышло примерно полстакана темной и сильно вонючей смолы. Которую он отскребал от стенок своего куба, в то время как в сборнике не осталось почти ничего — пар так и не сконденсировался, видимо, был сильно летучий и поэтому так сильно воняло.

Сайрус этого издевательства не выдержал, и место дислокации мы сменили на другое помещение. Шли минут двадцать и нашли зал с двумя проходами, размерами раза в три больше. Не так безопасно, но там хотя бы не было этого запаха.

К счастью, Корн перестал дурить и вернулся к тому составу, который я ему вываливал на привале после того, как мне искромсали ноги. Я тогда болтал всё подряд, лишь бы он перестал молчать.

И вот тут я впервые понял, чем настоящий алхимик отличается от человека, который выучил рецепты.

Я знаю списки. Вот это, вот это и вот это, в такой последовательности, при такой температуре. Если одного пункта нет — всё, рецепт не работает, иди ищи.

Корн из моего списка оставил, дай бог, треть.

Он брал ингредиент, которого у него не было, минуту думал, что этот ингредиент вообще делает, лез в кольцо и доставал что-то другое. Не похожее, и вообще не из той же группы, просто то, что делает то же самое.

Я бы так не смог. Не сейчас точно.

На четвёртый час он взял первую готовую склянку, повернулся и без всякого предупреждения швырнул её в дальнюю стену.

Бахнуло так, что я сел.

Именно бахнуло, с хлопком и с волной жара, которую я почувствовал, находясь метрах в тридцати. По ушам ударило еще и звуком, а по кладке пошло пятно копоти в человеческий рост, и оттуда потянуло настолько знакомой вонью… Ну, хотя бы без сладковатого привкуса во рту.

— Мастер Корн!

— Что?

— Да зачем именно здесь?!

— А куда мне её? — искренне удивился он. — В руке подержать?

В поле зрения появился очень недовольный Сайрус. Интересно, ему тоже вонь жить не дает или уже шумом недоволен?