Я запнулся, потому что не знал, как закончить. Это правило. Это так устроено.

Сайрус молчал секунды три.

— Я видел сердце, когда босс был жив, — сказал он. — И ты видел. Оно торчало у него из трона, и любой из нас мог дотронуться.

Я открыл рот.

— Мы стояли в двух шагах, — продолжил он. — Ты его разглядывал. Я тоже. Никто нам не мешал.

Он пожал плечами и отвернулся, будто сказал что-то настолько очевидное, что и говорить не стоило.

А я стоял и вспоминал тронный зал. Так-то он прав. Ну кроме того, что Король Обезьян нам не мешал. Но вот с чего он решил, что разрушение способно открыть разлом? Чёрт.

— Сайрус, я про то, как это устроено, не знаю. Почему именно сломать, а не просто извлечь? Ведь может быть и так, что мы его сломаем, и разлом уже вообще не откроется! Или просто все здесь разрушится, и нас похоронит.

— Чуйка.

Мне аж зубами захотелось заскрежетать.

— Так давайте спросим у того, кто был тут дольше всех. — неожиданно спокойно ответил Корн, — Тики-тик. Ты же все слышал? Ты знаешь, как открыть разлом?

— Пу-ру-ру?

— Нет, я не могу остаться тут. Мне надо есть еду, пить воду, видеть солнечный свет. Я очень рад был знакомству, и мне понравился твой подарок.

— Тики-тик-тик.

— Да нет, ни у кого ты не в долгу. Есть способ выйти отсюда?

Я смотрел на всю эту сюрреалистичную картину, и у меня начинал дёргаться глаз. Он что, реально его понимает? Нет, понятно, они вместе сделали куб. Но вот такое абстрактное, как «долг»?

— Тики-тик.

Босс повернулся к центральному горну и показал на него рукой.

— Вот, — сказал Корн. — Он знает. Я же говорил.

— Что он знает?

— Как от…

Конец я не услышал из-за грохота. Пока мы разговаривали, босс подхватил молот одной рукой, на ходу, и первый удар прилетел в кладку, оглушив нас и засыпав камнями.

Он бил снизу вверх, вскрывая горн сбоку, и от каждого удара из пролома выхлёстывало жаром и углями. Куски камня летели через весь зал. Корн выругался и принялся оттаскивать свой перегонный куб подальше, за наковальню, а потом треснул себя по лбу и убрал в кольцо. Сайрус просто ушёл за наковальню и стоял там, скрестив руки. Ну, мы все там спрятались.

Минут через десять удары закончились.

Когда мы вышли, увидели, что босс стоит, уперев молот в пол, а рядом с ним развороченный горн.

В глубине вскрытой кладки, в гнезде из спёкшегося камня, красовалось сердце разлома. Фиолетовый кристалл с белёсыми прожилками, чуть больше кулака. От него во все стороны внутрь камня уходили фиолетовые жилы.

— Он сам не достанет, — кивнул Корн на сердце, — смотри какие у него пальцы.

Ну да, толщиной с мою руку.

— Ну зашибись, — сказал я вслух. — Мастер Корн, может вы достанете?

— Нет, Рэй, работай. Работа штука такая — дурные мысли враз выгоняет.

Захотелось сплюнуть. Ну, я реально не видел другого выхода. Могли и сами сразу предложить, если такие умные. Да и понимал я, что эта работа в любом случае для меня — и опыт уже есть, да и жар от пролома шел такой, что старик там долго не протянет.

— Мастер Корн. Прежде чем я туда полезу.

— Ну?

— В кладке наросты. Красные видите?

Он подошёл, прищурился и вцепился пальцами в бороду.

По всему гнезду, вокруг жил, камень был усыпан мелкими красными искрами. Их было много. А еще больше было на полу, среди разбитой руды.

— Корни разлома, — сказал я. — Основа «Лёгкого Круга». Я сейчас отобью, до чего дотягиваюсь, и на полу много. Пособирайте их, сгодятся еще.

Длинная алебарда и крюк — это вещь. Я отбивал наросты, Корн подхватывал телекинезом и ссыпал в кучку. Больше пяти минут за один заход я не выдерживал — отходил, садился, ждал, пока лицо перестанет печь.

— Ну как, хватит? — спросил я после очередного захода, когда отбил уже все видимые крупные куски красного.

— Партнёр, тут на две дюжины флаконов, если варить нормально. Ну или флакона на два, если делать как ты в прошлый раз. Хватит — это мягко сказано.

Ну, хоть что-то я ему всё-таки должен отдать.

А дальше начиналось то, что я изо всех сил пытался оттянуть. Тут алебарда мне больше не помощник.

Я снял броню, потом взял из мешка свою рубаху, намочил её в бочке и намотал на правую руку до локтя. Левую мочить смысла не было — через мокрую тряпку Ци тоже пойдёт, но я хотел понимать, что делаю.

— Мастер Корн, поливайте.

— Кого?

— Меня.

В первый заход я выдержал секунд десять.

И потратил его на то, чтобы полностью прочувствовать и оценить масштаб работы. Из хороших новостей — сердце разлома я ощущал гораздо, гораздо лучше чем раньше. Все-таки оно связано с маной, и видимо, что-то мои потуги по упражнениям с ней всё же что-то дали. Уверен, окажись я сейчас около нормального сердца, как тогда, в троне — вытащил бы его очень быстро.

Но было одно но. После первого же прикосновения к сердцу захотелось орать благим матом — кожа спеклась мгновенно, и боль очень сильно мешала. Прям ОЧЕНЬ. Инстинкты орали, что горячо, что руку надо отдернуть, и это совсем не помогало сосредоточению.