Шрифт:
Сутки на посту, а случись там то же, что в прошлую смену, отбиваться мне будет нечем. Булаву я было потянул из рюкзака, вот только рукоять торчала из пакета чуть ли не наполовину. Так она и осталась лежать на рюкзаке, тем более телефон уже пискнул, что машина подъехала.
Звонок застал меня в дверях. Высветился Пахомов, и я придержал дверь плечом, прежде чем взять трубку.
— Лёш, ты где? — за ним шипела рация.
— Еду.
— Как рука?
— Нормально, почти прошла.
— Почти, — повторил он, и в трубке было слышно, как он затянулся. — Я тебе во вторник что сказал? С такой рукой я тебя не пущу.
По лестнице я спускался с телефоном у уха, так что хвататься за перила было нечем.
— Да говорю же, прошла. Сам увидишь.
— Увижу, — хмыкнул он. — Ты там хоть умылся? А то следователь в прошлый раз на тебя глядел, как на бомжа вокзального.
Умыться я, к слову, так и не успел. В трубке стало тихо, и дальше шутить Пахомов не стал.
— Хотя кого я пущу, если пускать некого. Толик на ИВЛ, твой сменщик ещё вчера на другой объект просился. Собственник звонил, сказал, ещё один косяк, и он с нашей конторой… — тут он осёкся и кашлянул. — Ладно, не твоя это забота. Сиди на посту и не влипай ни в какое дерьмо, понял?
— Понял.
— И это… — он опять замолчал. — Ладно, хер с ним, давай, до связи.
…
Водитель попался молчаливый, и у него всю дорогу бубнило радио. Я сидел сзади и глядел на улицу, хотя смотреть в восемь утра было особо не на что, разве что на маршрутки, набитые под завязку. На зеркале болталась пахучая ёлочка, и голова от неё к Заречью стала тяжёлой. Окно я было приоткрыл, только водитель глянул на меня недовольно в зеркало, и я закрыл его обратно.
Высадил он меня у служебного входа в пять минут девятого. Лента всё ещё тянулась вдоль парковки, у самой же двери стоял полицейский с папкой, и рядом с ним мужик в тёмной куртке с планшетом. Над мужиком висела шестёрка, как у меня, и разглядел я её ещё из машины.
— Фамилия? — полицейский открыл папку и повёл пальцем по списку.
— Кондратьев.
— Паспорт давайте.
Пакет я зажал под правой мышкой и достал паспорт левой. На фотографии я был ещё до фронта, с щеками, поэтому полицейский долго смотрел то на неё, то на меня.
— Что несёте в пакете?
— Мазь лежит да пряник.
Полицейский всё равно раздвинул пакет двумя пальцами и заглянул внутрь, после чего кивнул на куртку.
— Карманы покажите.
Я выгрузил ему на ладонь телефон, ключи и пачку сигарет. Пачку он помял, приоткрыл и вернул вместе со всем остальным.
Мужик с планшетом на мои карманы внимания не обратил. Он смотрел поверх моей головы, потом что-то коротко отметил в планшете и снова поднял глаза.
— Проходите, — полицейский поставил галочку в списке и отступил от двери.
Дверь за мной закрывалась медленно, и всё время, пока она ползла, я чувствовал затылком взгляд того мужика, что пялился на мой уровень.
Сменщик сидел у мониторов уже в куртке. Едва я вошёл в каптёрку, он поднялся и сунул мне журнал.
— Ключи на гвоздике, журнал заполнен, — он зевнул так, что хрустнула челюсть. — Эти с утра по зданию ходят, ты не дёргайся, они сами всё знают.
Расписался я в журнале левой рукой, и подпись вышла кривая, как у первоклассника. Сменщик покосился на неё и ушёл, ничего не сказав. Минуты через две дверь снова открылась, и в каптёрку вошёл Пахомов. Табаком от него тянуло ещё с порога.
— Ну-ка, покажи, — он кивнул на мою руку.
Правую руку я протянул ему ладонью вниз. Пахомов покрутил мою кисть так и этак и долго смотрел на костяшки.
— Это у тебя называется прошла?
— Костяшки содрал, пока… — тут я запнулся, ведь придумать, где я их содрал, так и не удосужился.
Пахомов только крякнул и согнул мне палец, отчего в запястье стрельнуло. Виду я не подал, только челюсть сжал.
— Опухоль-то и правда сошла. Позавчера у тебя тут слива была, — он отпустил мою руку и покачал головой. — У меня тёща так же — ей хоть кирпич на ногу урони, через два дня по рынку бегает. Говорит, порода такая. Она нас с женой ещё переживёт, вот увидишь…
Он при этом усмехнулся, а потом Пахомов уставился на мониторы.
— Ты чего зелёный такой? Не спал, что ли?
— Не спалось.
— Мне тоже, — он потёр глаза и протяжно зевнул, — Сиди тут. Если эти что попросят — делай, только сначала мне звони, понял?
— Позвоню.
Дверь за ним закрылась, и я наконец мог сесть. Чайник стоял на краю стола, и дотянуться до него можно было не вставая. Пока он закипал, я насыпал в кружку растворимого кофе из общей банки. От пряника я откусил пару раз и запил кофе. Дальше не полезло, поэтому остаток я завернул обратно в пакет, но таблетку всё равно проглотил.
В будни днём на мониторах обычно одни покупатели, сейчас же почти в каждом из шестнадцати квадратов ходили явно не покупатели. У второй кассы на корточках сидел мужик в штатском и фотографировал пол. По галерее медленно шёл другой мужик, у которого на ремне висел какой-то прибор, и возле каждой колонны он останавливался. В гипермаркете толпились люди в масках и с тележками, только к стеллажам они пока не подходили.