Шрифт:
Ко мне за всё утро никто не заглянул. Для них охранник был такой же частью здания, как турникет у входа.
Ближе к обеду в дверь постучали. На пороге стоял парень в фирменной жилетке гипермаркета, и у него болталась маска на подбородке.
— Охрана? Нам склад открыть надо, тухлятину вывозить. Разрешение вон у них, — он махнул рукой куда-то в сторону галереи. — Сказали, что без вас нельзя.
Телефон я достал раньше, чем он договорил.
Пахомов взял трубку после первого гудка.
— Открывай, — он помолчал. — Только сам с ними будь и глаз не спускай. Ключ от склада на гвоздике, с жёлтой биркой.
Ключ я снял с гвоздика и положил в карман. Парень ждал меня в коридоре и всё поправлял маску, которая сползала с носа.
Мы пошли через галерею. Мужик с прибором стоял у той же колонны и на нас даже не обернулся. У второй кассы всё ещё щёлкал фотоаппаратом тот, что в штатском, поэтому обходить его пришлось по соседнему проходу.
В шве между плитками у самой стойки тянулась тонкая полоска зелёного налёта. Уборщицы тут всё отмыли, а его проглядели. Если не знаешь, куда смотреть, так и не заметишь.
Я присел у стойки, вроде как перевязать шнурок. Завязал его, а когда упёрся ладонью в пол, чтобы встать, плитка под ней была тёплой. С чего бы ей греться, если солнца тут отродясь не бывало? Вставать я не спешил и ладонь с плитки не убирал.
— Вы идёте? — парень обернулся у входа в зал.
Поднялся я со второго раза, потому что колени гнулись плохо. Что-то с этим местом было не так, только что именно, понять я не смог.
Замок на складе поддался не сразу, ведь ключ пришлось проворачивать левой рукой. Я открыл дверь, и оттуда дохнуло кислым молоком и гнилью. Парень натянул маску на самый нос, меня же замутило так, что пришлось сглотнуть.
— Держите, — он достал из кармана ещё одну маску. — Тут ещё ничего, в мясном хоть топор вешай.
Маску я надел, только запах она почти не держала. Следом подошли ещё трое в жилетках, и работа пошла. Мимо меня то и дело катили тележки с коробками, и от каждой несло так, что маску хотелось прижать рукой.
Женщина постарше остановила свою тележку прямо у двери и вытащила из коробки пакет кефира. Повертела его, ткнула пальцем в дату на боку и показала мне.
— Срок до десятого октября стоит, а всё вздулось. Холодильники-то работали, я сама проверяла.
Пакет она бросила обратно в коробку и покатила тележку дальше.
До самого вечера я так и простоял у двери склада в чужой маске, пока они вывозили тележку за тележкой.
К семи склад опустел. Женщина с кефиром уходила последней и у двери стянула маску.
— Двадцать лет уже работаю, а такого никогда не видела, — сказала она и покачала головой. — Ладно, сынок, бывай.
Сынком меня не называли уже лет тридцать, только спорить я не стал. Дверь склада я запер, подёргал ручку и пошёл обратно через зал.
У входа в гипермаркет меня ждал полицейский, что утром проверял паспорт. Створки он свёл вместе и наклеил на стык бумажную полоску с печатью.
— Опечатываем, — он расписался прямо на полоске. — Печать не трогать. Если сорвёт кто, отвечать будешь ты.
— Понял.
Он кивнул и ушёл к служебному входу.
Ключ с жёлтой биркой я повесил обратно на гвоздик и сел к мониторам. Мужика с прибором и того, что в штатском, на них уже не было, а вскоре уехал и полицейский. Дольше всех задержался тот, что в тёмной куртке. На мониторе было видно, как он остановился у своей машины и посмотрел на дверь служебного входа, словно ждал, не выйду ли я. И чего ему от меня надо? Постоял он так с минуту, потом сел в машину и уехал.
Пахомов позвонил в девятом часу.
— Все уехали? — голос у него был сонный.
— Все уехали.
— Ну и слава богу. Я домой поехал. Если что, набирай хоть ночью.
…
Обход я начал в десять, как положено по графику. Дубинку взял с поста, и после булавы она в руке казалась игрушечной. Я шёл по галерее и дёргал каждую дверь. Мимо второй кассы я прошёл не останавливаясь, хотя подмывало глянуть на шов ещё раз.
К третьему этажу под рёбрами справа ныло так, что спускался я обратно медленно и держался всю дорогу за перила.
В каптёрку я пришёл к одиннадцати. В здании, кроме меня, не было ни души. Камера у каптёрки смотрела на дверь снаружи, внутри же ни одной камеры не было. Получалось, что чем я тут займусь до утра, никто не увидит.
…
Старые журналы обходов лежали в коробке под столом. Исписали их ещё до меня, а выкинуть ни у кого руки не дошли. Стопку штук в двадцать я положил на табуретку, которую придвинул к стене, чтобы не уезжала.
Свет в каптёрке я выключил, как только всё приготовил. На площадке, когда ядро погасило фонарь, бил я его почти наугад. Попадись мне такое ещё раз, и лучше бы знать заранее, на что я гожусь в темноте, чем выяснять это по ходу.