Шрифт:
| Нить. Рост: 77 % |
Выходило только тогда, когда я щёлкал резко и не целился. Скоро кончик прилипал к двери почти каждый раз, только плечо от этих щелчков заныло не хуже, чем от дубинки.
Тут мне и подумалось, куда это приспособить. Ещё в среду я прикидывал прилепить нить к качелям и дёрнуть, только для этого к ним пришлось бы подходить самому. Теперь её можно добросить издали, и пока рогатые бредут на звук, я захожу им за спину.
Окно загорелось, когда я сматывал нить в очередной раз.
| Сон не требуется |
Строчка повисела и погасла, а я ещё долго смотрел на то место, где она была. Значит, зря я в ночь на среду всё на рак списывал. Это система, и спать мне теперь, похоже, вообще не придётся.
Раз уж спать было незачем, я наконец додумал то, что откладывал всю ночь. Всё, что у меня есть — сплошной мусор, и потолок у каждого умения десять, так что на десятом уровне я и встану. Единственный необычный навык я отклонил сам и правильно сделал. «Деревянная кожа» нашлась после ядра в гаражах, раскраска после ядра на площадке, и других записей мне взять негде.
Нужны мне, получается, ядра, и не такие, как на площадке. С ядра покрупнее, глядишь, и запись будет не мусорная.
Ночи у меня теперь свободные, ведь сутки я на посту, а остальное моё. Правда, пока Пахомов ищет Валере замену, ходить придётся урывками, между сменами. Истончения мне за эти дни попадались чуть ли не на каждом шагу, и если смотреть по сторонам, разрывы найдутся и поближе к дому.
Около семи на столе зажужжал телефон.
Схватил его и, прищурив глаза, увидел, что на экране было «Долик».
Сколько он мне звонил с тех пор, как я вернулся, я уже и со счёта сбился, и ни разу я не взял. Взял бы, и пришлось бы рассказывать, как живу, а рассказывать мне нечего. Да и стыдно, честно говоря, появляться перед ним в таком состоянии, особенно зная, как он относится ко мне.
Глава 12
Телефон жужжал и полз по столу, пока не упёрся в банку с кофе. Рука так и не поднялась взять трубку, и вскоре «Долик» на экране погас сам.
Я перевернул его экраном вниз и потянулся было к кружке, но тут он пискнул. Покачал головой и схватил кружку, но все-таки решился проверить, что там. Перевернул телефон и увидел сообщение от него же:
«Не ответишь — сам приеду»
В том, что он приедет, я ни капли не сомневался.
Серёга Доликов попал к нам во взвод совсем пацаном, и позывной ему дали от фамилии, потому что другого он заработать не успел. Помню со всеми держался холодно, слова лишнего не вытянешь, зато за мной ходил хвостом, куда бы меня ни послали. Я его тогда из лесополосы вытащил, вот он, видать, и решил, что теперь за меня отвечает.
Мне сразу представилось, как он стоит на пороге, заглядывает через плечо и видит мою полуразрушенную однушку, которую я снимаю на последние деньги. Да и не хотелось бы, чтобы он всю эту дрянь увидел, что я притащил из разрывов. Как ему это вообще можно будет объяснить, если сама система не позволяет это сделать? Жестами, как в немом кино?
Ладно, черт с ним… Я все-таки решил перезвонить, но если не ответит с первого раза, значит, не судьба. На удивление, Долик ответил с первого же гудка, словно сидел над трубкой.
— Фрост! — заорал он так, что трубку пришлось отодвинуть от уха. — Живой! Я уж думал, ехать тебя откапывать придётся.
У него там на фоне бубнил телевизор, в котором кто-то спорил на повышенных тонах, но он перекрикивал его без труда. Голосище у него за столько времени никуда не делся, а Фростом меня, кроме него, давно уже никто не звал.
— Че орешь-то так? Не глухой я. — Телефон переложил к другому уху, потому что в первом ещё звенело. — Ты чего в такую рань трезвонишь?
— Какая рань? Восьмой час на дворе, а я вообще с четырёх на ногах. — У него что-то брякнуло, и телевизор стал тише. — Слушай, я к вечеру в Туле буду. В семь жду у кремля, там «Итальяно» есть, найдёшь.
Вот жук какой! Все он уже за меня решил — и время подобрал, да даже место. Однако я знал, что тараторит он так, когда боится услышать «нет».
— Серый, я и так со смены. Сутки на ногах простоял (не стоял), куда мне еще тащиться? Мне не двадцать…
— Ну так после смены падай, отоспись и давай, буду ждать, — отрезал он, даже не задумавшись. — Плачу я, даже не начинай.
Спорить с ним по телефону было всё равно что разговаривать со стеной. Я потёр глаза и откинулся на спинку стула, отчего тот противно заскрипел.
— Разговор-то хоть о чём?
Долик внезапно замолчал, и в трубке остался один телевизор.
— Такое явно не по трубке объяснять. Как приедешь, расскажу.
Из-за ерунды Долик в Тулу не поехал бы, тем более не стал бы звонить мне ради неё с самого утра. Спросить я ничего не успел, потому что он уже снова орал во все горло.