Шрифт:
— Давай, мозги не делай мне, приходи. Я и так не могу до тебя целый год дозвониться, имей совесть, черт тебя дери.
Возразить было нечего, ведь за год я не ответил ему ни разу. Я потёр переносицу и зашипел сквозь зубы, потому что про распухший нос забыл начисто.
— Ладно, приду. Только не опаздывай, ждать не буду.
— Это я-то опаздываю? Вот! Другое дело! — Он крикнул ещё что-то, чего я не разобрал, и отключился.
Телефон я сунул в карман. Вечером, значит, и выясню, во что он там влез.
До восьми оставалось меньше часа, а мониторы так и стояли выключенные.
Первым делом я включил их, ведь застань их сменщик погашенными, сразу позвонил бы Пахомову, а объяснять, зачем охраннику это понадобилось, равносильно закопать себя на пустыре.
Стопку журналов я сгрёб с табуретки и сунул обратно в коробку под стол — плевать, что они все перемятые, до меня туда явно никто уже пару лет не заглядывал.
Сменщик пришёл без десяти восемь и с порога потянулся к журналу. Расписывался он стоя, даже куртку снимать не стал.
— Ну как оно? Тихо надеюсь?
— Тихо. — Я подвинулся со стулом, чтобы он мог дотянуться до ключей на гвоздике. — Эти вчера к семи разъехались, гипермаркет опечатали.
— Ну и слава богу. — Куртку он всё-таки повесил на спинку стула и сел, даже не глянув на мониторы. — А у меня последняя смена здесь, с понедельника на склады перевожусь. Там хоть люди не травятся на пустом месте.
Радовался он этому так открыто, что мне аж противно стало. Кто будет сидеть тут за него и за Валеру, гадать не приходилось.
…
Пахомов позвонил, когда я уже вышел за ленту на парковке.
— Лёш, ты домой? — В трубке щёлкнула зажигалка, после послышался вдох, полный удовольствия, хотя он мне недавно говорил, что так, одну и хватит, а сам смолит теперь на чем свет стоит, — Валера мне с утра заявление положил. Ты знал, что он на тапки встает?
— Нет, не знал, — не стал вдаваться в подробности и решил соврать, не хватало ему проблем.
— Вот значит как, ну ничего. — Он затянулся и долго выпускал дым. — Короче, людей у меня нет. Пока не найду, будешь сутки через сутки. Завтра к восьми.
Я остановился у столба, потому что на ходу спину ломило на каждом шаге.
— Выйду, Игорь Валерьич.
— Я объявление ещё в понедельник дал, так звонят одни студенты да деды, которые до третьего этажа не дойдут. Один спросил, можно ли с собакой… — Он было засмеялся, но тут же закашлялся и долго не мог продышаться. — Ты это. Я тебе за переработку выбью, слышишь? Не по ведомости, так премией.
Свободных ночей, на которые я рассчитывал под утро, стало вдвое меньше, только говорить ему об этом я не собирался.
Пока ехал в маршрутке, пришло уведомление от «Сбера» об авансе.
…
Вечером мне сидеть напротив Долика, поэтому дома я сразу полез в душ. Мылся впервые после площадки, и вода на дне ванны собиралась серая от песка. Ноги под душем стали ватными, так что домывался я уже на краю ванны.
Зеркало над раковиной запотело, и протирать его пришлось ладонью. Нос так и не сошёл и пожелтел по краям, ключицы торчали, правое предплечье от запястья до локтя пестрело красными пятнами. Долик не дурак — ему и одного взгляда хватит, чтобы понять, что со мной что-то не так.
Треть бутылки я так и не добил под утро, а до ночи муть уже не доживёт. Бедро я набивал так же, как ночью предплечье, пока не поглотил все, что оставалось.
| Деревянная кожа. Рост: 74 % |
Я надел довоенную куртку, ибо другой, более-менее приличной, у меня не осталось. Так как иду в ресторан, то со стопки на полке взял пару тысяч. Долик обещал платить, только сидеть за счёт младшего мне как-то не по себе.
До кремля я решил добраться на лайне. Деньги на такси у меня теперь были, да вот за столько лет я привык считать каждую копейку, поэтому одного раза, чтобы от этого отвыкнуть, не хватит.
…
От остановки до кремля я шёл дольше, чем думал. В боку справа к вечеру тянуло не переставая, так что у светофора я пропустил зелёный, чтобы как следует отдышаться.
«Итальяно» нашёлся в первом этаже старого дома напротив кремлёвской стены. За стеклянной дверью на столах лежали белые скатерти, и официант в длинном фартуке нёс кому-то тарелку на вытянутой руке. Народ за столиками сидел в пиджаках, да в платьях. Никого похожего на меня там и близко не было.
Изначально я думал, что две тысячи мне хватит за глаза, однако тут они не годились никуда. Цены я мерил по кафе, где берут шаурму на вынос, и взять с полки побольше мне даже в голову не пришло. Я сунул руку в карман, где шуршали две бумажки, и вытаскивать её не спешил. Представил, как Долик попросит счёт, а я положу свои две тысячи рядом с его картой, и официант на них посмотрит.