Новлянская демонстративно посмотрела на часы.

Рахманов улыбнулся:

–  Нужны еще всего на два слова. Роберт Арутюнович, подпишите протокол и можете идти.

Азизов подписал протокол и вышел. Рахманов не спеша перелистал дело. Нашел фотографии Клюева и Шитикова. Положил на стол перед Новлянской:

–  Посмотрите. Может быть, вы кого-то из них видели? Скажем, случайно. Мельком. У кого-то из знакомых. Не спешите. Это очень важно.

Новлянская довольно долго изучала снимки. Покачала головой:

–  Никого из них никогда не видела. Даже мельком.

Подумал: Новлянскую можно отпускать. Правда, у него был еще один возможный вопрос. Возможный, потому что этот вопрос ему самому кажется шальным. Впрочем, что он теряет? Спрятав фото, спросил:

–  Вера Николаевна, среди ваших знакомых нет такого Лотарева?

Интересно... Новлянская явно медлит с ответом. Вот те на... Неужели она знает Лотарева? Сказал, небрежно закрыв папку:

–  Если вам трудно вспомнить, могу помочь. Молодого художника Лотарева, выпускника Суриковского института.

Новлянская знает Лотарева. Точно. Она в растерянности. Вот поправила коротко остриженные волосы:

–  Вы... спрашиваете меня о Лотареве в связи с Азизовым? Да?

–  Пока нет. Просто мне интересно, как хорошо вы знаете Лотарева.

–  Вообще-то знаю. Более или менее. Я покупала у него картины.

–  Понятно. Давно вы знакомы?

–  Точно не помню. Года два. Может быть, два с половиной.

–  Точнее вспомнить не можете?

–  Кажется, это было позапрошлой зимой. В декабре...

–  А как вы познакомились?

–  Я отмечала день рождения... В ресторане. По-моему, в "Белграде". Да, это был "Белград". Лотарев пришел с кем-то из приглашенных.

–  С кем именно, не помните?

–  Нет. Но если надо, могу уточнить. С кем-то из молодежи...

–  Вы часто встречаетесь с Лотаревым?

–  Крайне редко. И то главным образом как заказчица. И покупатель.

–  И сколько картин Лотарева вы приобрели? Всего?

–  Сейчас... Сразу не вспомнишь. По-моему, четыре. Да, четыре.

–  Последняя покупка была давно? - Этот вопрос Рахманов задал просто так. На всякий случай.

Новлянская с минуту молчала. Наконец ответила:

–  Последняя - месяца два назад. Летом.

–  Летом в каком месяце?

–  Кажется, в июле. Точно, в июле.

Интересно... Может быть, Новлянская купила картину Лотарева девятого июля? Спросил:

–  Какого июля, не помните? Хотя бы в начале или в конце месяца?

–  Что, это имеет значение?

–  В какой-то степени может иметь. Так в начале? Или в конце?

–  В начале. Могу даже сказать точно. Восьмого июля.

Восьмого июля... Что ж, число Рахманова вполне устраивало. Ну и дела! Каждый его вопрос так и ложится точно в десятку.

–  И где произошел акт купли-продажи? У Лотарева? Или у вас?

–  Ни там, ни там. Восьмого июля я устраивала... ужин для друзей. В ресторане "Континенталь". Лотарев привез картину прямо туда.

–  И вы с ним там же расплатились? Во время ужина?

–  Нет. Лотарев куда-то уезжал. И оставил картину... для ознакомления. Я решила ее купить. Ну и расплатилась, когда Лотарев вернулся.

–  Когда? Можете назвать точную дату?

–  Он вернулся дня через три-четыре. Я помню день недели. Понедельник.

–  Понедельник был двенадцатого.

–  Значит, двенадцатого.

–  Опять же, где это было? У вас? Или у Лотарева?

–  У меня. Лотарев заехал ко мне... в первой половине дня. И я с ним расплатилась.

–  Сколько вы ему заплатили?

–  Пятнадцать тысяч.

–  Серьезная сумма.

Новлянская усмехнулась:

–  Серьезная. Но и Лотарев серьезный художник.

–  Что, у него и другие покупают картины?

–  Понятия не имею. Честно говоря, меня это не интересует. Картины Лотарева мне нравятся. Это настоящее искусство. Поверьте, я в этом немного разбираюсь.

–  Что же это была за картина? Пейзаж? Натюрморт?

–  Портрет. Женский портрет.

–  Ясно... Вера Николаевна, вы случайно не знаете, куда уезжал Лотарев на эти четыре дня?

–  Не знаю. Мне Лотарев сказал, что ненадолго уедет. И все.

–  А давно вы видели Лотарева в последний раз?