— Сеньор Маркони, что вам угодно в моем доме?

— В твоем доме? — нагло хмыкнул Леонард Маркони.

— Да-да, ведь вы в моем доме.

— Это ты, Андреа, думаешь, что дом твой, а на самом деле, он, как и твоя жена, как и ты сам, принадлежите мне. Я всех вас купил и теперь все вы моя собственность. Пока, конечно, ты можешь веселиться, можешь развлекать гостей, но знай, что после того, как твоя жена согласилась переспать со мной за миллион американских долларов, все вы стали моей собственностью и все принадлежите мне.

— Нет, нет, никогда! — закричал Андреа, пытаясь броситься с кулаками на сеньора Маркони.

Но здесь, как и в реальной жизни, проявил свою прыть Антонио Сартр, неизменный телохранитель сеньора Маркони.

Он схватил Андреа за плечи и оттащил в угол. Андреа брыкался, пытался вырваться, но хватка у Антонио Сартра была железной.

А гости, как ни странно, совершенно не обращали внимания на то, что происходит. Казалось, они даже не слышат криков Андреа и угроз Антонио Сартра, все гости занимались своими делами. Звучала негромкая приятная музыка, несколько пар танцевали у камина, а остальные курили и пили шампанское.

— Эдера! Эдера! — воскликнул Андреа. — На помощь! Помоги!

Но жены нигде не было. И тогда к поверженному Андреа вновь подошел Маркони. Он нагло посмотрел в глаза хозяину дома и прошептал:

— Твоя Эдера принадлежит мне. Запомни это и никогда больше не претендуй на нее. Никогда! Ты меня слышишь?

Вместо ответа Андреа попытался вырваться, но Антонио Сартр вновь прижал его к полу.

— А если ты будешь настойчив, то я прикажу тебя убить. И поверь, Андреа, моя просьба будет выполнена тотчас. Правда, Антонио?

— Да, сеньор, если вы мне прикажете, то я тотчас убью этого мерзавца.

— Но почему? Почему мерзавца?

— Потому что ты хотел, чтобы твоя жена принадлежала мне, — сказал Леонард Маркони, отвернулся и направился на балкон.

А Андреа, лежа на ковре, смотрел на танцующие пары...

Во сне Андреа Давила понял, что это сон и сразу же исчезло тягостное настроение.

Он открыл глаза, протянул руку, нащупал на столике пульт и огромная, во всю стену портьера, распахнулась. Комнату залил яркий солнечный свет, напрочь стирая из памяти все ночные видения.

Эдера сладко зевнула и открыла глаза.

— Здравствуй, дорогой, — прошептала женщина.

— Эдера, я так рад, что мы вместе!

— Я тоже, — прошептала женщина, прижимаясь к груди мужа.

— Нам ведь хорошо вместе? Нам ведь хорошо сейчас и будет хорошо в будущем, правда?

— Да, да, Андреа, нам будет хорошо и в будущем. Только знаешь, у меня ужасно болит голова.

— Тебе подать таблетку?

— Нет, я сейчас встану сама, — и Эдера неспешно выбралась из постели, освободившись из объятий Андреа.

Она направилась в душ, откуда послышался шум воды. На лице Андреа появилась довольная улыбка. В его голове уже созрел план, что и как надо будет сделать.

Эдера стояла под тугими струями прохладной воды, запрокинув голову. Ее светлые волосы, промокнув, слегка потемнели. Она смотрела на свое отражение в забрызганном зеркале и пыталась заставить себя улыбнуться.

Наконец ей это удалось. Но улыбка получилась на удивление неискренней и холодной.

«Боже, что это со мной? — подумала Эдера. — Почему на душе такая тяжесть?»

Но постепенно она пришла в себя.

— Все будет хорошо,— сказала сама себе женщина и уже совершенно искренне улыбнулась.

Утро для Джордано Берлускони началось с неприятного разговора с двумя клиентами. Он как всегда сидел в своей конторе за большим столом, перед ним лежали бумаги, и он всеми силами пытался уговорить двух несговорчивых продюсеров, чтобы они отдали юридическое обслуживание по съемкам нового фильма именно в его руки. Клиенты попались очень упрямые. Они всеми силами пытались сбить цену, то и дело попрекая мэтра Берлускони тем, что в последнее время он не выиграл ни одного крупного процесса.

И действительно, дела Джордано Берлускони шли не так хорошо, как того хотелось. Он проиграл два последних дела, которые на первый взгляд казались почти пустяковыми.

И поэтому на этот раз Джордано решил взяться за дело по-настоящему. Но по виду клиентов было очень трудно определить, какую же сумму они могут заплатить лично ему.

Разговор постоянно перескакивал с одного пункта на другой, сумма менялась несколько раз, то уменьшаясь, то увеличиваясь. Джордано привык к подобным ситуациям и чувствовал себя в них как рыба в воде. Он как мог льстил продюсерам, обещая им быстрый выигрыш.