А тот в свою очередь предложил:

— Я конечно же, не знаю, на какие проценты вы согласились работать на сеньора Давила.

— Что вы, что вы, мы давние друзья.

— Я надеюсь, вы работаете не бескорыстно, — хитро улыбнулся миллионер.

— Конечно, не бескорыстно,— признался адвокат.

— А что будет, если я, мэтр, предложу вам работать на меня? Ведь судя по составленному контракту, вы довольно изощренный адвокат.

От этих слов лицо мэтра Берлускони расплылось в самой признательной улыбке, еще немного, и мэтр просиял бы.

Рука Леонарда Маркони, вооруженная шикарным вечным пером, не спеша потянулась к контракту. Андреа Давила не выдержал, сорвался со своего места и пулей вылетел из номера.

— Нервы, — пожал плечами мэтр Берлускони, всем своим видом показывая, что с ним такого бы, конечно, никогда не произошло.

Авторучка оставила размашистую подпись, и Леонардо Маркони откинулся на спинку кресла.

— Ну что, дело сделано, — улыбнулся он, — так вы не забудете о моем предложении поработать и на меня?

— Конечно, это немного не в моих правилах, не закончив одного дела, браться за следующее, к тому же, с оппонентом моего клиента, но ситуация, согласитесь, сеньор Маркони, из ряда вон выходящая. Такой человек, как вы...

— Не надо, я это слышу по десять раз на день, — Леонард поднял руку, останавливая поток красноречия метра Берлускони. — Мне кажется, — сказал Леонард, — нам пора выйти и собственно заняться делом. Ваша роль» мне кажется» закончена.

Но мэтру Берлускони не хотелось оставаться в стороне в столь ответственный момент. Он подхватил кожаную папку, хранящую драгоценный документ, и вслед за сеньором Маркони покинул номер.

В гостиной их приход был встречен молчанием. Эдера стояла, забившись в угол, самый темный и далекий от двери. Ей хотелось, чтобы в этот момент ее никто не видел, никто к ней не обращался ни с какими речами. Андреа стоял подле нее, опустив руки. Весь его вид выражал бессилие. Но в то же время его глаза светились каким-то странным огнем, и Эдера чувствовала, что в этот момент ненавидит своего мужа, хоть сама и уговорила его на этот отчаянный поступок. Разрастись презрению к мужу не давала и гадливость к самой себе. И в тоже время щемящая жалость наполняла душу Эдеры, она испытывала себя почему-то бесправной и несправедливо обиженной, хоть ее и никто не принуждал совать голову в петлю.

«Но как он мог? — подумала женщина. — Как он мог на такое согласиться?»

Но тут же женщина остановила себя.

«Но как могла согласиться я? Неужели, в самом деле, в мире не существует вещей, которые не продаются?» — она окинула взглядом гостиную, полную роскоши и дорогих вещей.

Все здесь было куплено за деньги, и она стала одной из этих разукрашенных вещей, сопровождавших, окружавших миллионера Маркони, который, похоже, мог позволить себе все — даже погасить звезды на ночном небе.

Немного трогательная улыбка появилась на губах Леонарда Маркони. В ней была и жалость, и в то же время чувство собственного превосходства по отношению к людям, притаившимся в углу гостиной.

— Итак, господа, сделка совершена. Может быть, вы хотите еще раз просмотреть контракт?

— Нет, — качнула головой Эдера.

А Андреа сжал кулаки и его суставы побелели. Это не ускользнуло от цепкого взгляда Антонио Сартра, но на это движение он ответил всего лишь легким пожатием плеч.

— Завтра утром деньги будут переведены на ваш счет в казино. Если вы хотите предложить какой-то конкретный банк, то я согласен.

— Нет, все нормально,— растерянно ответил Андреа.

Леонард Маркони обернулся и встретился взглядом с сияющим мэтром Берлускони. Адвокат хотел что-то сказать, его распирала гордость. Ему казалось, нужно устроить какой-то отчаянный, великолепный праздник по поводу столь удачной сделки.

Но по лицу Маркони он сразу же понял — праздника не будет.

— По-моему, вам следует удалиться, — холодно произнес миллионер и эти негромкие слова, произнесенные самым обычным тоном, прозвучали как приказ, которого нельзя ослушаться.

Мэтр еще не сообразил, что он делает, но ноги уже понесли его к выходу.

Андреа нерешительно двинулся навстречу миллионеру, но путь ему преградил Антонио Сартр.

— Дружище, не следует волноваться, — он обнял Андреа Давила за плечи и мягко подвел к двери, только что закрывшейся за мэтром Берлускони.

Андреа оглянулся, чтобы встретиться взглядом с Эдерой. А та вскинула руку и помахала ему, словно стояла на борту корабля, отправляющегося в дальнее плавание.

— Вы расстаетесь не надолго, — рассмеялся Леонард Маркони немного грустным смехом,— и будьте уверены, сеньор Давила, что с вашей женой не случится ничего страшного.