Шрифт:
— Ни за что не угадаешь, что я сегодня видела, — говорит она мне.
— Что?
— Папа и Имма Джин целовались на заднем крыльце, — шепчет она.
— Нет! — ахаю я.
Она кивает.
— Да.
— И что ты сказала?
— Ничего. Развернулась и ушла обратно в амбар.
— Они тебя видели?
— Не думаю.
— По-моему, отлично. Альберту тоже не помешает немного романтики, — вставляет Уэйлон.
Шелби хмуро смотрит на него. Потом пожимает плечами.
— Ну... да. Он заслужил.
Я смеюсь.
— Папа и Имма Джин.
Ко мне подходит Чарли.
— Вот именно. Мы всегда подозревали, но теперь, когда знаем наверняка, как-то странно.
— Очень странно, — соглашаюсь я.
К нам подходит Брайс с куском брискета в руке, отправляет его в рот и облизывает пальцы.
— Эй, а ты откуда мясо взял? — спрашивает Уэйлон.
Брайс пожимает плечами.
— Видимо, я любимый зять Альберта.
— Еще чего! — возмущается Уэйлон и бегом направляется к грилю.
— Ты вообще не его зять, — напоминает Чарли.
Брайс ухмыляется.
— Вопрос времени, ковбойша.
Я смотрю, как она тут же прижимается к нему.
— Портер Гаррисон, знакомьтесь, Брайс Рейнтри. Мой почти, но пока еще не совсем зять.
Брайс тянется через Чарли и пожимает Портеру руку.
— Приятно познакомиться. Я большой поклонник, — говорит Портер.
— Гаррисон? В смысле сенатор Гаррисон? — спрашивает Брайс.
— Это мой отец, — отвечает Портер.
— Серьезно?
— Ага. Я слышал, он хочет учредить день в твою честь, — говорит Портер.
А вот это для меня новость. Когда я рассказывала ему о Чарли и Брайсе, он ничего подобного не упоминал.
— Да. Он говорил об этом, когда мы встретились на «Днях фронтира» в Шайенне в прошлом году. Но, если честно, мне это неинтересно, — отвечает Брайс.
— Почему? — спрашивает Чарли.
Он пожимает плечами.
— Как-то слишком пафосно. Я ведь не уроженец Вайоминга. Вот если бы такое предложил сенатор от Оклахомы, я бы еще понял.
— Может, ты здесь и не родился, но теперь Вайоминг — твой дом. Здесь ты пускаешь корни и открываешь школу родео, а это важно для всего штата, особенно для Уайлдхейвена, — говорит Портер.
— А вот это правда, — соглашается Чарли.
— Подумай, что поддержка сенатора штата даст академии, — продолжает Портер. — Это пойдет на пользу и вам, и Вайомингу.
Брайс явно заинтересовывается.
— Рассуждаешь прямо как политик.
Портер качает головой.
— Видимо, семейное.
— Тогда так, — спустя пару секунд говорит Брайс. — Передай Бэррону: если он согласится приехать в следующем месяце на церемонию перерезания ленточки в академии, я подумаю.
— Договорились, — отвечает Портер.
Чарли берет меня под руку и наклоняется к самому уху.
— Ну-ну. А он уже неплохо вписывается.
— Прекрати, — бормочу я.
— Смотрите, что у меня есть!
Уэйлон возвращается с бумажной тарелкой, на которой гора брискета.
— Ну и кто теперь любимчик?
Глава 19
Первое, что бросается мне в глаза в «Пьяной корове», — шум.
Это совсем не тот приглушенный гул разговоров под негромкую музыку, к которому я привык в заведениях вроде лаунжа «Беликура». Здесь все громче, грубее: топот сапог, раскаты смеха, гнусавый перебор кантри-группы, без передышки выдающей песню за песней.
Второе — запах.
Пиво. Виски. Опилки. И дешевый одеколон.
Я на секунду замираю у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку, пока группа допевает последний припев очередной песни.
До сих пор не понимаю, как вообще здесь оказался.
Еще совсем недавно я сидел во дворе ранчо «Уайлдхейвен Шторм» с бумажной тарелкой, полной брискета и картофельного салата, и слушал, как родные Харли смеются у костра.
А потом она с сестрами уже набивались в мой внедорожник. Пьяные и горланящие песни во все горло.
А я ехал за пикапом Кейба по темному загородному шоссе сюда.
Провожу ладонью по лицу и слегка качаю головой.
Надо было тащить свою задницу домой.