Шрифт:
Ее брови взлетают вверх.
— Ух ты. Потрясающе.
В ее голосе звучит искреннее восхищение.
И это застает меня врасплох.
Обычно людей впечатляет семья Гаррисонов со стороны отца. А здесь они увидели бы лишь стареющую усадьбу и решили, что человеку с моим состоянием подобное место не по статусу.
Но Харли выглядит... впечатленной.
Я выхожу из машины и обхожу ее с пассажирской стороны.
Вечерний воздух уже заметно похолодал, а небо окрасилось в розовые и золотые тона.
Она открывает дверь.
— Я только занесу еду, — говорю я, забирая у нее коробку. — Можете подождать здесь. Я на минуту.
Но она уже выходит.
— Я хочу познакомиться с вашим дедом.
Я замираю.
— Правда?
— Конечно.
Она закрывает дверь и подходит ко мне к подножию крыльца.
— Нельзя вот так между делом упомянуть деда-ранчера и рассчитывать, что мне не станет интересно.
Я несколько секунд смотрю на нее, потом пожимаю плечами.
— Справедливо.
Мы вместе поднимаемся по ступенькам.
Стоит войти в дом, как нас встречает знакомый запах старого дерева и кофе.
Дед, как всегда, на своем месте.
Сидит в потертом кресле перед телевизором.
Телевизор работает чуть громче, чем нужно.
Дед поднимает глаза и тут же оживляется.
— Смотрите-ка, кто наконец решил появиться.
Его взгляд переходит на Харли, и лицо светлеет еще сильнее.
— Ну надо же. А это кто у нас тут?
Я прочищаю горло.
— Дед, это Харли Шторм. Она работает в отеле.
Поворачиваюсь к ней.
— Мисс Шторм, это мой дед, Джосайя Рейберн.
Харли тепло улыбается.
— Очень приятно познакомиться, мистер Рейберн.
Он расплывается в улыбке, словно только что сорвал джекпот.
— Зови меня Джосайя, красавица.
Я приподнимаю контейнер.
— Ужин тебе привез, старик.
— Благослови тебя Господь, сынок.
Он с готовностью забирает еду.
Харли подходит к креслу напротив него.
— Портер сказал, что вы сами построили этот дом.
Дед гордо выпячивает грудь.
— А то.
Они мгновенно начинают болтать. Что меня совершенно не удивляет. Дед способен заговорить человека до смерти.
— Эм, дед, — перебиваю я, — нам пора. Мне нужно отвезти мисс Шторм домой.
Он хмурится.
— Прежде чем уедешь, — говорит он, — на кухне течет труба.
Ну конечно.
— Я перекрою воду и в понедельник пришлю сантехника.
Он недовольно смотрит на меня.
— Я два дня без воды не просижу.
Я вздыхаю.
— Где течет?
— Под раковиной.
Я смотрю на Харли.
— Прости.
Она беспечно отмахивается и устраивается в кресле.
— Не беспокойтесь обо мне.
Дед ухмыляется.
— Ты когда-нибудь пробовала стейк по-деревенски от Джойс? — спрашивает он у нее.
— Нет, еще не доводилось.
Я поднимаюсь наверх, в свою старую комнату. За эти годы здесь почти ничего не изменилось. Я до сих пор держу в шкафу несколько вещей как раз на случай подобных ситуаций.
Сбрасываю пиджак и галстук. Меняю брюки на джинсы, надеваю фланелевую рубашку и ботинки.
Спустившись, забираю из прихожей пояс с инструментами.
По пути на кухню из гостиной доносится смех.
Смех Харли.
Теплый. Звонкий.
Я на секунду останавливаюсь и прислушиваюсь.
— Это черемуха росла у дороги, когда мы подъезжали? — спрашивает она.
— Ага. Я целую кучу посадил для моей Деллы. Она пекла самый сладкий пирог с черемухой во всей округе, — рассказывает он.
Я уже не помню, когда в последний раз дед звучал таким счастливым.
Качаю головой и принимаюсь за работу.
Поломка оказывается простой. Старая труба наконец сдалась после нескольких десятилетий службы. Я ставлю соединительную муфту и временно устраняю течь. Надеюсь, продержится, пока я не заменю трубу целиком.
Минут через сорок пять я вытираю руки тряпкой и выпрямляюсь.
Пока сойдет. К счастью, вода снова идет нормально.
Я возвращаюсь в гостиную.
И замираю.