Шрифт:
– Нет. Это просто одежда, в которой я проснулся.
– Мой муж служит в Военно-Воздушных Силах. Точнее служил. Мы пребывали на станции Воррен, что в Шайенне. Сама я родом из севера штата Нью-Йорк. И на мне тоже та одежда, в которой я проснулась вчера.
Она была одета в юбку для верховой езды и блузку, ноги были обуты в туфли на низкой подошве.
– Я думаю, – продолжала она, – они пытались предоставить нам одежду, которая была бы удобна в этих условиях. Но в каких-то вещах они преуспели лучше, а в каких-то хуже.
– Они? – спросил Секомбе.
– Ну те, кто сделал всё это. Образно говоря.
– Что вы имеете в виду? – переспросил Секомбе. Резкость его речи удивила Лосона.
Улыбнувшись, она ответила:
– Слово сегодня – Exportadora (исп. – экспортировать). Мы стремимся осуществить Экспортадору для максимально большого числа англо-говорящих людей. Мы отводим их в американский центр, расположенный в торговом супермаркете Севильи как раз на юг отсюда на одном из крупнейших бульваров.
На куске бумажного пакета миссис Александра нарисовала им грубую карту и рассказала, что сейчас её муж находится в Сарагосе, которая расположена на севере Испании. Вчера она вспомнила, что Севилья является одним из четырёх испанских городов, в которых находились американские военные миссии, и благодаря упорству и определённой доле везения пара хорошо проинструктированных англо-говорящих ПЛ (сокращение, сказанное миссис Александрой, означавшее «перемещённые лица») ещё до наступления ночи смогли обнаружить магазин-склад американских войск с различными товарами. Когда они попали в магазин, тот подвергался разграблению разношерстной братией иностранцев, которые суетливо выносили американские товары из старых зданий. Волонтёры миссис Александры прогнали мародёров, используя простой способ: выжали полный газ из своего автомобиля-такси и дали гудок-сигнал такой громкости, словно призывали пришествие Армагеддона. Через десять минут из американского анклава исчезли все человеческие существа, за исключением этих двух приехавших.
5
Лосон и Секомбе зашли в магазин газет и журналов, чтобы найти местные карты. В магазине Лосон вспомнил, что помимо англо-говорящих ПЛ, есть ещё развлекательные журналы и таблоиды, в том числе Министерства Обороны США «Звёзды и полосы» («Stars and Stripes»). Никто не знал, насколько устарели публикации в них, так как не было представления о том, как долго длилось переселение людей по Земле. Сколько времени каждый человек спал? Как на эти процессы влияло различие в часовых поясах, и насколько одновременно пробуждались люди в пределах одного и того же часового пояса. Эти вопросы сейчас имели сугубо академический интерес, подумал Лосон, потому что перемещённым оказалось каждое живое человеческое существо на Земле.
Бесцельно перелистывая «Звёзды и полосы», Лосон наткнулся на статью о проблемах военных госпиталей и задумался о больных людях во всём мире, огромное количество которых очнулись под открытым небом и оказались обречёнными на неминуемую смерть, потому что рядом с ними уже не было той помощи, в которой они нуждались. Донёсся запах табака и дыма сигарет Life Savers, что сделало место в магазине приятным для того, чтобы размышлять обо всех этих ужасах, несмотря на мучившую его совесть и ожидавшей его группы ПЛ, поэтому он упорно продолжал листать газеты.
Секомбе, стоя в дверном проёме, поторопил его:
– Я думал, что ты только будешь искать карту.
– Я её уже нашёл, просто решил глянуть новости в газетах.
– Пошли. Народ готов отправиться в путь.
Неохотно Лосон вышел следом за Секомбе на кусающее Андалузское солнце, которое словно невидимый прибой разбивалось о тротуар и хрупкий на вид корпус автобуса ВВС. Он принадлежал к известной серии шаттлов «Синяя птица», и Лосон вспомнил летний лагерь Военно-Воздушных Сил США в Эглине, что во Флориде, и автобус, который курсировал там между бараком их эскадрильи с минимумом удобств и полигоном возле какого-то болота. Это было очень давно, но нынешняя «Синяя птица», похоже, прибыла с ещё более древней эпохи. Автобус был слишком угловатым и неуклюжим на вид, словно сошёл с конвейера в 1954 году и, казалось, был сделан из покоробленной жести, а не из стали. Люди в нём открыли все окна, а те из них, кто был рядом с водительским местом, смотрели на подходивших к автобусу Секомбе и Лосона.
– Тащите скорей свои задницы, – закричал кто-то на них. – В этой чёртовой духовке мы тут все сейчас задохнёмся – никакого ветерка.
– Вы мастера только языком трепать, – огрызнулся на них Секомбе.
В автобусе находилась разношёрстная компания из американцев, британцев, австралийцев, двух или трёх европейцев, знавших английский язык, и одного индуса для балласта, закончившего Оксфорд. Лосон сел у окна прямо над задним колесом, и Секомбе буквально втиснулся рядом с ним. Некоторые из пассажиров представились, остальные, погружённые в свои думы, даже не заметили их. Лосона встревожило полное отсутствие детей. Мужчин и женщин было поровну, но мальчиков и девочек подросткового возраста и младше не было совсем.
Лосон развернул карту южной Испании, которую нашёл в газетном магазине, и провёл пальцем вдоль магистрали, ведущей из Севильи к двум небольшим городкам Санта Клара и Сан Пабло, возле которых находились два американских анклава. Дальше на юг располагались город Херес и порт Кадис. Сердце подводило Лосона – названия были такие чужие, такие грозные, что он почувствовал безнадёгу…
Где-то в середине автобуса чёрнокожая женщина рыдала в подол своей блузки, а сзади него сидел мужчина, который зажал ладонями свои уши и раскачивался так, что прикасался головой к своим коленям. Лосон сложил карту и засунул её в щель между сиденьем и бортом автобуса.