В паре сидений от водителя англичанин с торчащими усами и американка с отчётливо выраженным юго-западным акцентом обсуждали выгоды того, чтобы ехать не в Сан Пабло, а направиться в Гибралтар, принадлежавший Британии. Англичанин утверждал, что Гибралтар должен был избежать потрясений, который охватили весь мир, на что американка заявила ему, что он глупец. Завязалась перебранка между пятью или шестью пассажирами. Через какое-то время водителю «Синей птицы» надоела эта ругань, и он нажал на сигнал и гудел до тех пор, пока она не смолкла.

– Сан Пабло, – объявил он. – Это не там, где Гибралтар. Здесь нас будет ждать самолёт, когда доберёмся до аэродрома.

Их ждали два самолёта – отремонтированные DC-7, которые принадлежали испанской авиакомпании Иберия. Миссис Александра смогла найти одного из пилотов среди ПЛ и привлечь его к компании Экспортадора. Другим был ветеран гражданских авиалиний из Риверсайда, что в Калифорнии, который смог сам добраться до аэродрома, изучив карту Севильи и военных американских миссий в Испании. Оба пилота собирались переправить своих пассажиров домой – первый через Лиссабон, а второй через Мадрид и далее на Британские острова. Была надежда, что там они попробуют пересадить своих пассажиров на реактивные рейсы, которые уже смогут доставить их в крупные города. Но никто не рассказывал этим пассажирам о серьёзных препятствиях на данном пути, которые уже начали проявляться, а именно: гражданский хаос, задержки, плохая связь, нехватка топлива, технические неполадки, сомнения и невежество и тысячи других проблем.

Вечером Лосон стоял рядом с Дай Секомбе у сетчатого заграждения, охранявшего изрытую выбоинами взлётно-посадочную полосу аэродрома Сан Пабло, и наблюдал как закатный свет отражался от крыльев самолётов DC-7. Окружённые слабым блеском, два старых самолёта были по-своему прекрасны. И хотя миссис Александра сообщила их группе ПЛ, что эту ночь они проведут в подвижном кинотеатре на аэродроме Сан Пабло, чтобы дать возможность «Синей птице» совершить несколько рейсов в рамках Экспортадоры, Лосон искренне верил, что он на пути к своему дому.

– До свиданье, – сказал ему Секомбе.

– До свиданья?.. Вы что, полетите других рейсом?

– Нет, я говорю вам «До свидания», Лосон, потому что я остаюсь. В эту минуту надо быть здесь.

– И куда вы пойдёте?

– Обратно в город.

– Как? Зачем?

– Думаю, пешком. А зачем? Ну, хочу умилостивить тех, кого миссис Александра назвала «ими», а также узнать, что будет со всеми нами. И, думаю, Севилья лучше всего для этого подойдёт.

– И для чего же вы пришли сюда?

– Чтобы сказать до свидания отъявленному глупцу, – засмеявшись, Секомбе схватил руку Лосона и сердечно потряс её. – Ведь мне так и не удалось прочистить ему мозги.

Сказав это, он повернулся и пошёл вдоль сетчатого заграждения, пока не скрылся за складом по внутреннюю сторону от него. Лосон следил за тем, как он исчезал за погрузочными рампами этого здания. Вскоре валлиец появился на той стороне ограды. Очень быстро на фоне огромного испанского неба его компактная шагающая фигура уменьшилась до незаметного пятна. Пятнышко в темноте.

– До свидания, – сказал Лосон.

Эту ночь он провёл, сгорбившись, в громоздком театральном кресле передвижного кинотеатра аэродрома Сан Пабло вместе с шестьюдесятью другими людьми. Тинейджер настоял на показе всех старых фильмов, чьи кассеты ещё сохранились в коробке, хотя и было несколько возражений. Один раз Лосон проснулся в середине Апокалипсиса Сегодня Копполы, а второй раз ближе к концу Левой Руки Тьмы Кубрика. Лёд на экране, дюны, подобные застругам, заставили его вздрогнуть, затронув чувствительные участки памяти. «Маленькая Америка», – пробормотал он. Затем опять заснул.

Когда отправлялся рейс на Лиссабон, Лосон стоял на том же самом месте у заграждения, где они прощались с Секомбе, и смотрел, как включились двигатели самолёта и в серебристом мельтешении завертелись его винты. DC-7, который направится в Мадрид, вылетит сегодня намного позже, так как в нём есть ещё вакантные места, а миссис Александра уверена, что в городе пока остаётся довольно много англо говорящих ПЛ.

Люди, стоявшие у ворот вместе с Лосоном, заёрзали и стали перешёптываться. Двигатели их спасательного самолёта оглушительно завыли, и, казалось, взлётно-посадочная полоса задрожала. Какие заплаканные глаза у женщин, подумал Лосон, и какие тощие мужчины, словно бродяги на дорогах. Дотронувшись до своего подбородка, он понял, что и сам выглядит не лучше тех, кто стоял рядом с ним. И также как и они, он с нетерпением ожидал сигнала к посадке и жеста с поднятым вверх большим пальцем, означавшим, что все последние наземные проверки самолёт прошёл и готов к полёту.