– Общим для всех здесь в автобусе является не то, что мы говорим на английском, – проговорил шёпотом Секомбе, – а то, что мы все страдаем.

Под управлением одного из первых друзей миссис Александры, врача из Южного Нового Уэльса «Синяя птица» вздрогнула и рванула вперёд. Итак, Экспортадора началась, и они свернули на одну из тех широких авеню, что вели за пределы города.

– Наши страдания, – продолжал шептать Секомбе, – объединяют нас со всеми этими бедными душами, которые бредят на этих улицах и спят прямо в своей рвоте. Вы то же самое делали в ночь, что мы провели над магазином презервативов, Лосон, когда говорили о своих дочерях. Почему вы так быстро отправились искать то, что найти, скорее всего, не можете? Почему вы так готовы вступить в эту искусственную семью, рождённую катастрофой? Вы действительно надеетесь, что сможете улететь домой в Линчбург? И что эта «птица», упакованная словно банка сардин и осуществляющая дальнюю транспортировку вместо того, чтобы просто курсировать по улицам, сможет вернуться в Австралию?

– Секомбе…

– Да, Лосон?

Он положил руку на колено валлийца и покачал его туда-сюда.

– Если бы у вас была семья, вы бы не приставали ко мне. Какого чёрта вы хотите? Чтобы мы остались здесь навсегда?

– Я и сам точно не знаю, что хочу, – он снял руку Лосона со своего колена. – Но у меня есть отец, сэр, и я его очень сильно люблю… Всё, что я знаю наверняка – это то, что сейчас всё должно быть по-другому. Нам не надо стремглав возвращать то, что было раньше.

– Дерьмо, – пробормотал Лосон. Он положил голову на край открытого окна автобуса.

Где-то в центре города послышались выстрелы. Водитель «Синей птицы», услышав эти выстрелы, стал энергично вертеть рулём и лавировать автобусом между встречавшимися на пути машинами и телегами с овощами, словно вёл гоночный автомобиль. Автобус тревожно залязгал и задребезжал. Он прогрохотал под каменным мостом, проехал перекрёсток, словно был живым существом, и с рёвом въехал в промышленный пригород Севильи, у въезда в который предприятие по розливу Кока-Колы и местный пивной завод установили свои конкурирующие рекламные щиты.

На крыше одного из заводских зданий Лосон увидел человека с винтовкой, который неторопливо стрелял в каждого, кто попадал в поле его зрения. Несколько человек уже лежали убитыми.

Через мгновение одна из пуль пробила лобовое стекло «Синей птицы», а другая срикошетила от её борта. В салоне все начали кричать и плакать. Ещё через короткое время Лосон, взглянув в лобовое стекло, увидел, что оно покрылось сплошной сетью трещин.

«Синяя птица» бешено накренилась, но доктор из Айвенго удержал её в вертикальном положении и мастерски вывел на трассу в Сан Пабло. После этого поездка превратилась в тихий спокойный круиз, благодаря которому от последнего инцидента в Севилье осталось, если не считать следов на лобовом стекле, слабое послевкусие кошмара. Наконец-то, они начали беспрепятственно двигаться к своей цели. Ну или скорее всего беспрепятственно.

– Очередной явный повод, чтобы вернуться домой, – проговорил Лосон.

– А с чего вы решили, что там будет по-другому?

В раздражении Лосон повернулся к валлийцу.

– Я полагал, что вы утверждали обо всём этом как об улучшении.

– Возможно, так оно и будет. Вероятнее всего.

Лосон хмыкнул пренебрежительно и отвернулся к оливковой роще, что проплывала слева от него. Кто будет собирать урожай с этих деревьев? И кто запустит производство на авиационных и ликёроводочных заводах, химических комбинатах, швейных фабриках? И кто будет доносить слово Господне до разбитых сердец и мозгов людей?

Возможно, у Секомбе и были какие-то идеи. Ведь, похоже, мы бежим домой, просто от того, чтобы убежать от новой реальности. Эффекты появления этой новой реальности не исчезнут в ближайшее время, что бы вы не делали. При этом попытка восстановить вчерашний порядок создаст ещё более отвратительную в плане энтропии ситуацию по сравнению, например, с состоянием признания нынешнего хаоса и проведением работы по обузданию его последствий. Но как с этими последствиями лучше справиться? Может, как раз, попытавшись вернуться домой…

Лосон помотал головой и подумал о Марлене, Карен и Анне, а также о далёкой колыбели Голубого Хребта. Господи! С тем краем легче было быть в ладу, чем с этими суровыми, белоснежными и унылыми андалузскими долинами. Но если ты останешься здесь, сказал себе Лосон, боль никогда не пройдёт.

Они проехали Санта Клару, в которой находились квартиры высших военных офицеров, чьи подразделения располагались в Мороне. С аккуратно подстриженными живыми изгородями, высокими алюминиевыми уличными фонарями и домиками с закруглёнными окнами, низкими крышами и оборудованными стоянками для машин Санта Клара напоминала пригород среднего городка где-нибудь в Нью-Джерси или Огайо. Однако над городом клубился чёрный дым, а люди на улицах определённо не были американцами – они были перенесёнными сюда африканерами, туземцами Амазонки, поляками, эфиопами и бог весть кем ещё. Лосон только предполагал, что кто-то из них поселился в пустующих домах, возможно проснувшись в них, а кто-то нигде конкретно не жил и жёг костры на улицах. Так как ветра не было, эти костры горели неспешно и не страшно.

– Маленькая Америка, – вслух проговорил Секомбе.

– Это в Антарктиде, – саркастически ответил Лосон.

– Правильно. Но теперь это не важно.

– Да идите вы.

Сейчас они держали путь в Сан Пабло, в котором американские военные имели госпиталь, библиотеку, передвижной театр, закусочную, комиссариат и совместно с испанскими военными небольшую авиабазу, на поле которой могли садиться как военные, так и гражданские самолёты. Сан Пабло располагался не очень далеко от Санта Клары, и Лосон обдумывал идею полёта в Португалию. Каковы шансы, что, предположим, вы, действительно оказавшись в Лиссабоне, потом сможете перебраться через Атлантику – по воздуху или по морю – и достичь одного из прибрежных городов Соединённых Штатов? Один на сотню? Один на тысячу? Или меньше?