— Ты хочешь продать меня им. За что?

Предатель улыбается так, будто считает себя невероятно умным.

— Полагаю, они заплатят мне кучу денег за тебя. Или поставят клеймо, если мне повезёт.

Ах.

Вот что девианты готовы делать ради вступления в Выводок.

История стара как мир.

— Удачи, — огрызаюсь я, прежде чем одним плавным движением перепрыгнуть через кровать и сбить его с ног.

Но слишком легко он сбрасывает меня с себя, и я падаю на спину.

Сирабракс под моей кожей извивается, словно змея из лезвий.

Я не могу сдержать болезненный стон.

И это становится роковой ошибкой.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как вампир понимает: у меня есть выключатель. Длинный, рваный шрам, проходящий ровно по центру спины. В его глазах вспыхивает торжество, а клыки блестят в лунном свете.

Он бросается на меня, и впервые за всё время, что я себя помню, я бегу от драки.

Я бросаюсь к ванной и изо всех сил, на которые только способна как охотник, пытаюсь захлопнуть дверь между нами. Мне нужно выиграть немного времени, пока я не найду кусок дерева.

Но его пальцы обхватывают дверь прямо перед тем, как я успеваю её закрыть, и мы, сквозь стиснутые зубы и тяжёлое дыхание от напряжения, боремся, пытаясь подчинить её своей воле, пока она не начинает стонать, скрипеть и… не раскалывается ровно посередине.

Я едва успеваю осознать, что половина двери висит на перекошенных петлях, потому что весь пол усеян деревянными щепками.

Маленькие колышки.

Каждый осколок.

Я бросаюсь к одному из крупных обломков…

Но вампир хватает меня за талию и впивается ногтями в свежий шрам на моей спине.

Я кричу от чистой, ничем не разбавленной боли.

— Да, сука, — рычит он. — Плачь для меня.

Он тащит меня обратно в спальню, направляясь к железному пруту от занавеси.

У меня нет времени придумать план.

Если он вырубит меня, я очнусь в руках Финна.

Или, что ещё хуже, Верховного Тана.

Я никогда не смогу спасти Рида.

Меня используют как проводник, чтобы вскрыть Разлом…

Я падаю на пол одновременно со звуком дерева, рассекающего плоть.

Запах свежей крови, насыщенной железом, обжигает мои ноздри.

Всё ещё пытаясь отдышаться, я смотрю через плечо и вижу молодого вампира на полу — его глаза пусты, а тело погружается в лужу собственной крови.

В его груди зияет огромная дыра — деревянные часы пробили её насквозь, словно бейсбольный мяч.

— Ну как тебе такой убийственно точный бросок? — раздаётся голос Дикона из дверного проёма.

Когда я поворачиваюсь к нему, всё ещё тяжело дыша от ужаса и облегчения, он лишь пожимает плечами.

— Поняла? Убийственно точный бросок?

Глава 2

— Спасибо, — говорю я ему, когда наконец снова могу нормально дышать.

За свою жизнь я повидала достаточно внутренностей и кровавых сцен, но деревянные часы, пробившие грудную клетку насквозь, — это что-то новенькое.

Дикон смотрит на всё ещё подёргивающееся тело.

— Я сделал это не ради тебя.

Конечно, нет.

Дикон приказал своим людям никому не говорить, что я здесь, а его бармен пошёл против него и попытался попасть в Выводок. Видимо, билет в один конец — прямиком к предмету, пробившему сердце.

Дикон включает прикроватную лампу и осматривает состояние комнаты.

Перья повсюду. Сорванные занавески. Разнесённая дверь ванную.

— Вы сначала трахнулись или что?

Я поднимаюсь с пола, борясь с желанием согнуться пополам и блевать.

— Это самое…

— Оставь, — протягивает он, садясь на край кровати.

Я сжимаю губы.

Не знаю, чего ещё я ожидала от того же мужчины, который в первые пятнадцать минут нашего знакомства попытался выпросить у меня оральный секс, а потом поставил мне фингал под глазом.

— Где Рид?

— Не в доках.

Сердце замирает у меня в груди.

— Это значит, что он…

— Не думаю.

Облегчения всё равно нет.

— Тогда где он?

Он обдумывает мой вопрос.

Даже с его рельефными мышцами плеч и ярко-белыми волосами демон выглядит истощённым.

— Скорее всего, его пытают.

Он пошёл против своих.

Смерть — это милосердие за такое преступление.

Это настолько мучительный ответ, какой только мог дать Дикон, и произносит он его так, будто сообщает мне прогноз погоды.