Я ни разу не позволяю себе оглянуться на здание, из которого выпрыгнула, но нутром чую: Дикон за мной не гонится. Судя по нашим немногочисленным встречам, его волнует лишь то, что касается лично его, — как это обычно и бывает с нарциссами. Так и слышу, как он говорит Уорду: «Похоже, Вивьен больше не наша проблема». Надеюсь, его низкий рокочущий голос звучит у меня в голове в последний раз.

За какие-то восемнадцать кварталов я успеваю придумать единственный более-менее разумный план. И это о многом говорит, потому что план совершенно ебанутый. Причем заявляет это человек, который только что выпрыгнул из гребаного окна. Но я не могу пуститься в бега без Пенни. Вчера полицейский участок казался самым безопасным местом для нее. Сегодня придется принять куда более радикальные меры, пока Финн снова не использовал ее, чтобы добраться до меня. И хотя я понятия не имею, работал ли Дрисколл с кем-то еще в Харкере — если вообще работал, — выбора у меня нет. Если не считать его самого и впущенных им призраков, защитные чары Академии делают ее неприступной для девиантов. Сейчас это мой лучший вариант.

Мне нужно добраться до Пен, рассказать ей все и отвезти в Харкер.

У нашего дома толпятся полицейские Астеры. Вход перегорожен конусами, вокруг входа в «Паутину» натянута заградительная лента, мигалки патрульных машин вспыхивают красным и синим…

Пенни…

— Эй! — кричу я, бросаясь к ним. — Что случилось? Я здесь живу…

— Успокойтесь, мисс, — говорит один из полицейских. У него усталые глаза и усы, с одной стороны заметно гуще, чем с другой. — Все в порядке. Мы здесь только для охраны.

В голове тут же всплывают слова Фионы, сказанные той ночью. Половина полицейских Астеры — девианты на содержании у Выводка. Не ошиблась ли я, отправив Пенни в участок? Пытаюсь усмирить эмоции эона. Проглатываю страх. Нельзя выглядеть подозрительно, вдруг кто-то из этих людей работает на Финна.

— Охраны от кого? Что-то произошло?

— Вчера похитили одну из жильцов этого дома. Мы опрашиваем соседей. Собираем улики.

Фух.

— Это моя соседка. Мне нужно пройти.

— Тогда мне понадобится удостоверение личности. Нам приказано никого не впускать и не выпускать без подтверждения…

Но я уже не слушаю. Все тело покалывает, будто от статического электричества. Рядом девиант.

Я резко оглядываюсь. Полицейский требует, чтобы я обратила на него внимание, но мои руки уже тянутся к бедру и поясу за кинжалами.

— Когда я прошу вас смотреть на меня, мисс, я…

— Тс-с, — обрываю его.

Я все еще отхожу примерно от шестнадцати сотрясений мозга и из-за его бормотания не слышу собственных чувств. Мужчина, копающийся в мусорном баке в конце квартала? Подросток на крыльце через дорогу?

— Вы только что шикнули на меня? Я могу выписать вам штраф за…

И тут я его замечаю. Он входит в наш дом, надвинув кепку на лицо. Полицейский. Девиант. А на шее…

Клеймо. Демон Выводка. Идет за Пенни.

— Простите, сэр, — бросаю я, отталкиваю его и мчусь внутрь.

Демон, должно быть, слышит меня, потому что срывается вверх по лестнице шестиэтажного дома. Усатый коп бросается следом, но мы с демоном гораздо быстрее и мгновенно оставляем его позади.

Я несусь по лестнице, высоко вскидывая колени, работая локтями и жадно хватая воздух. Рана на спине ноет с каждым шагом. В глазах демона вспыхивает красное, и я ускоряюсь, но сил почти не осталось: вампирская кровь закончилась, а сегодня утром я уже пробежала полгорода. Он доберется до нее раньше меня. Он причинит ей боль. Кинжалы визжат в моих руках. Я должна его убить. Хочу увидеть, как его кровь покидает тело.

Наконец-то я снова становлюсь собой, и это одновременно прекрасно и отвратительно.

И вдруг по совершенно необъяснимой причине я вспоминаю Дикона.

Вспоминаю деревянные часы, пронзившие сердце того вампира.

Я останавливаюсь. Делаю один вдох. И бросаю кинжал с безупречной точностью, на какую способен только охотник.

Он вонзается точно в затылок демона всего в нескольких шагах от двери нашей квартиры.

В яблочко.

Я с облегчением выдыхаю, когда он замертво валится на пол. К тому времени, как подбегаю, от тела остается лишь пепел. Я отпихиваю его ногой, прежде чем усатая кавалерия успевает добраться до нашего этажа, врываюсь в квартиру и захлопываю дверь как раз в тот момент, когда снаружи раздается басовитый приказ выйти с поднятыми руками.

Пенни стоит посреди комнаты, сжимая дрожащей рукой щетку для волос. Огромные зеленые глаза покраснели, обычно розовые щеки совершенно бледные. Похоже, она не спала всю ночь. Перед ней, защищая хозяйку, рычит наш доберман Хаунд.

И я едва не ломаюсь.

Только не сейчас, приказываю себе. Сначала нужно доставить их обоих в безопасное место. Поговорить с Фионой. А потом я позволю себе оплакать все, что изменилось. То, через что из-за меня пришлось пройти Пенни. Неизвестность о том, где сейчас Рид. Только потом.

— Вив, — выдыхает Пенни. В ее глазах блестят слезы. — Слава богу.

Они с Хаундом добираются до меня одновременно. Я крепко обнимаю Пенни, а Хаунд жмется к нашим ногам. Моя маленькая семья снова вместе. Я тяжело сглатываю, все еще пытаясь отдышаться.

— Впустите нас, иначе мы вышибем эту…

Пенни один раз крепко сжимает мои плечи, потом торопится к двери и распахивает ее как раз в тот момент, когда усатый полицейский собирается забарабанить кулаком.

— Здравствуйте, офицер, — пищит она. — Огромное спасибо, что вернули мою соседку. Она всю ночь меня искала. Не знала, что я благополучно добралась домой.