Комната оказалась просторной, но не показательно роскошной. Все здесь просто выглядело дорогим — мебель, отделка, приглушенный свет. Музыка почти не проникала внутрь, оставаясь далеким гулом.

Адриан ла Мар сидел в глубоком кожаном кресле и даже не поднялся. Мужчина выглядел лет на пятьдесят — крепкий, поджарый, с очень бледной кожей и сосредоточенными алыми глазами. Почему-то именно таким Аннабет его и представляла.

Сначала Адриан посмотрел на дочь. Потом на Даниэля. И лишь затем — на Аннабет. Его взгляд почти сразу задержался на янтарном кулоне. Всего на мгновение, но от ведьмы это не укрылось.

— Наконец-то.

— Возникли осложнения. — Даниэль чуть склонил голову.

— Я читал. Теперь вижу.

Значит, сообщения действительно предназначались ему. Адриан осмотрел Даниэля внимательнее. Следы недавней схватки невозможно было скрыть даже с вампирской регенерацией. Потом он перевел взгляд на Викторию.

— Займись им. Приведи в порядок.

Вики явно не собиралась возражать.

— Конечно.

— Не нужно, — одновременно произнес Даниэль. Аннабет повернулась к нему с нескрываемым удивлением. Он нахмурился.

— Все заживет.

Даниэль встретился взглядом с Адрианом. Раны уже зажили. В этом-то и была проблема. Если Виктория увидит его бок, вопросы появятся сразу.

— Разумеется, — спокойно ответил Адриан. — Тем не менее.

— Я останусь здесь.

— Виктория обработает их. Несколько минут.

— Адриан...

— Даниэль.

Всего одно слово. Сказанное негромко, почти лениво, но Даниэль замолчал. Девушка почувствовала неприятный холодок. Перед глазами тут же возник темный узор у него на шее. Багровое свечение под кожей. То, как он не захотел ничего объяснять.

Неужели этот мужик может им управлять? Если да, то ой-ей.

— Пойдем. — Виктория уже подошла ближе и положила ладонь ему на предплечье. Даниэль даже не посмотрел на нее. Его взгляд оставался на Аннабет и это не укрылось от Виктории. Ее пальцы на его руке едва заметно сжались.

— Я скоро вернусь, — сказал он.

Аннабет уже собиралась пошутить, что прекрасно переживет несколько минут без персонального вампира, но слова почему-то не прозвучали.

— Иди, — тихо ответила она. — Я никуда не денусь.

Даниэль еще мгновение смотрел на нее, словно хотел сказать что-то еще, но передумал. Виктория увела его. Аннабет проводила их взглядом до самой двери. Последнее, что она увидела перед закрывшейся дверью, — ладонь Вики на его предплечье. Аннабет нахмурилась.

Вот еще. И даром мне твой вампир не нужен.

Когда дверь закрылась, комната внезапно показалась значительно холоднее. Адриан молча наблюдал за ней. Затем указал на кресло напротив.

— Присаживайтесь, Аннабет.

Она застыла. После нескольких часов, в течение которых Даниэль упорно превращал ее в «Анну», собственное имя из уст незнакомого вампира прозвучало неожиданно неприятно. Значит, он прекрасно знал, кто она.

Девушка медленно опустилась в кресло и машинально коснулась кулона. Адриан заметил движение.

— Полагаю, последние дни оказались для вас несколько насыщенными.

Аннабет невесело усмехнулась.

— Если это вам Даниэль написал, то он очень мягко выразился.

— Даниэль редко преувеличивает.

— Зато постоянно недоговаривает.

— Весьма ценное для него качество.

Аннабет нахмурилась. Опять этот тон. Так можно говорить о хорошем сотруднике или инструменте. Адриан несколько секунд молча рассматривал Аннабет, словно решал, с чего начать.

— Мой слуга рассказал, что произошло в Башне. Но вам, полагаю, никто не объяснил, во что именно вы оказались втянуты.

— Если не считать того, что меня похитили и убили, то нет, — невесело усмехнулась она. Даже произнесенное вслух это звучало безумно.

— Тогда начнем с Договора.

— Какого еще Договора?

— Много веков назад маги, ведьмы и вампиры едва не уничтожили друг друга, — произнес Адриан. — Каждый хотел власти. Войну остановила богиня Фатана. Она связала три народа Договором, который никто из нас не может изменить в одиночку.

Он кивнул на затемненное окно.

— Благодаря ему то, что вы видели внизу, вообще возможно. Договор не сделал нас добрее. Просто цена нарушения слишком высока.

Аннабет задумчиво посмотрела вниз. Только сейчас клуб приобрел для нее совсем другой смысл.

— И Аластор его нарушил?

— Провел запрещенный ритуал, использовал человеческую жертву и попытался присвоить силу Фатаны. Этого более чем достаточно.

— Человеческую жертву, — тихо повторила она. — То есть меня.