Шрифт:
— Добрый вечер, сэр. Мы хотели задать вам несколько вопросов для работы, которую пишем. Можно войти?
Смотритель что-то бормочет о том, что «вся эта орава может не поместиться», но все равно впускает нас. Дикону приходится согнуться едва ли не пополам, чтобы протиснуться внутрь.
Тепло хижины становится приятным спасением от холода, который снаружи уже успел пробраться мне до костей. В камине перед единственным потертым диваном уютно потрескивает огонь. Но я вижу лишь то, что вся комната утопает в зелени. Гибискус, инжирные деревья, всевозможные травы… Горшки с растениями свисают с потолка, некоторые покрытые листьями побеги почти касаются пола, и ни на одном листе нет следа ботинка — каждый день хозяин аккуратно обходит их все. Вся хижина пахнет хлорофиллом и пряностью недавно сожженных ритуальных трав. Напоминает коттедж Дрисколла, когда тот еще был деканом. Колдуны и ведьмы обожают свои растения.
Когда Питер отходит в сторону, освобождая место для нас с Диконом, я наконец, как следует рассматриваю смотрителя. Похоже, история, которую рассказал нам Питер, была правдой. Его лицо чудовищно изуродовано огнем: такая пятнистая, обожженная плоть, сгоревшие нос и ухо могут быть следствием только встречи с драконом.
Единственное, чего не тронул огонь, — глаза смотрителя. Добрые карие глаза. Знающие. Наблюдательные.
— Сэр, — начинает Питер, — это прозвучит…
— Мы пришли узнать о растениях, — перебиваю я. — Для презентации по травоведению в нашем курсе о ликантропии.
София и Эллиот бросают на меня озадаченные взгляды, но Питер тут же подхватывает:
— Мы слышали, что лучше вас никто не знает. Правда ли, что смесь определенных корней может помочь даже обращенным оборотням превращаться по собственной воле?
— Да, некоторые могут. Только не корни. Цветущие растения, например белена и буквица.
Смотритель изучает каждого из нас. Наконец указывает скрюченным пальцем на Дикона и хрипит:
— Староват для студента, разве нет?
— Его оставляли на второй год, — отвечает София. — Много раз.
Эллиот кивает.
— Поэтому ему очень нужно сдать.
Позади меня Дикон наклоняется, пока его губы не оказываются у самого моего уха.
— Ты сказала, что у тебя есть колдун, готовый провести заклинание. Это была ложь, Вивьен?
Но я игнорирую его и дрожь, которую низкий грудной рокот его голоса пускает по моей шее. Вместо этого начинаю бродить по захламленному зеленью пространству.
— Значит, эти растения… Оборотню достаточно измельчить их и проглотить?
Смотритель внимательно смотрит на меня. Приподнимает заросшую бровь.
— Сдавать на следующей неделе, — смущенно признаюсь я. — А мы до сих пор не разобрались, как оборотень вообще должен готовить эти смеси. С растениями и травами все так сложно.
Лицо смотрителя немного смягчается.
— Они могут казаться сложными, но на самом деле все довольно просто. Всего одна веточка белой шандры…
Смотритель не может сдержать смешок.
— Без каламбура, — может все изменить. Запарить в чайнике или добавить в похлебку…
Я замечаю одинокую лавандовую орхидею на книжной полке. Это единственное растение, вокруг которого нет других горшков. Я прислоняюсь к полке и слегка толкаю ее.
— Как интересно. А я-то думала, весь секрет в мать-и-мачехе…
— В мать-и-мачехе!
Смотритель смеется как раз в тот момент, когда орхидея покачивается на краю и падает вниз. Но звона разбившейся терракоты так и не раздается. София ахает, а я опускаю взгляд и вижу любимую орхидею смотрителя, зависшую над деревянным полом.
Позади меня раздается впечатленный смешок Дикона.
Глаза смотрителя расширяются, словно он сам потрясен собственным порывом. Несколько мгновений никто не произносит ни слова, пока он левитацией не возвращает орхидею на место на книжной полке.
— Мы пришли не для того, чтобы вас сдать, — тихо говорю я, чувствуя легкий укол вины.
— Цитадель… — Он качает головой. — После Эдгара они снимут меня с должности.
— Я знаю.
Именно поэтому Фиона назначила главой кафедры магических наук Донмер — фэйри.
— Вы все эти годы скрывали от них свои способности? — спрашивает София.
— Есть круги, где к колдунам относятся недоброжелательно. А после того, что со мной случилось… Люди и без того смотрят на меня как на чудовище.
Сердце болезненно сжимается.
— Мы знаем, что вы совсем не такой, как Эдгар. Нам нужна ваша помощь. Пожалуйста. Мой друг пропал, и мы надеялись, что вы сможете провести заклинание и найти его.
Глаза смотрителя сначала сужаются в непонимании, а затем в них появляется осознание.
— Ваш друг… девиант?
Я с трудом сглатываю.
— Он хороший человек.
— Хороших девиантов не бывает, — предостерегает смотритель. — Я лучше многих знаю, как искусно они умеют обманывать.