Шрифт:
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: составной заряд, реагент в измельченном пористом носителе]
[Пропитка: равномерная]
[Порог чувствительности к удару: снижен. Соблюдать меры осторожности, падения и сильные удары не рекомендуются]
[Особенности: возможно снижение стабильности со временем]
[Стабильность: 60%. Распределение равномерное]
[Токсичность: отсутствует. Употребление в пищу не рекомендуется]
Последняя строчка порадовала отдельно. Спасибо, система, а то я прямо собирался, запах-то какой аппетитный.
Второй тест физический, и, убедившись, что это относительно безопасно, я выбрался из-за стены и взял брикет в руки. Впервые с этим добром можно обращаться как с предметом, а не с гадюкой, и это радует. Хотя от удара оно взорваться всё еще может, так что осторожность никто не отменял. Ну и хранить подальше от Основы, это даже не обсуждается.
Что ж, пробуем запас прочности в более практичном русле. Отщипнул крохотный кусочек, а сам брикет пока спрятал за камень. Комок, пока не подсох, мялся в пальцах послушно и оставлял на коже маслянистый след, да и запах стоял специфический. Скатал шарик размером с ноготь, аккуратно замахнулся, зашвырнул на противоположный берег и нырнул за стену.
Бах! Взрыв вышел не таким бодрым, как в прошлый раз, но уважение всё равно внушал. Да, ничего не раскололось, да и гриба не видать, но все равно взорвись такой комок рядом, мало не покажется. А теперь считаем, бухляка в шарике процентов восемьдесят по объему, супа всего двадцать, и из этих двадцати две трети бульон… Собственно, примерно в десять раз слабее он и бахнул, тут всё по-честному.
Грохот эхом прокатился над деревней, прогремел через лес, вернулся отдаленной волной, и стало как-то особенно тихо.
— Ложись… — послышался сонный голос откуда-то со стороны деревни.
— Да уже лежу, отстань…
Дисциплина, приятно, когда труды не проходят даром.
Так, сегодня полностью стабильного соединения не получилось, и тут спасибо гнилоходу, козел он, а не работник, нормальной слизи нацедить не смог, грязное сырье, грязный потолок. Зато продукт теперь можно носить, главное не ронять. Надо попробовать привязать заряд к стреле и пальнуть из лука, только сдается мне, с такой чувствительностью стрелки выйдут одноразовыми в лучшем случае. Проверить проверим, но надежд не питаю. Получается, доставлять такое на расстояние можно только чем-то, что разгоняет плавно. Кидать руками, стало быть, или думать дальше…
Плюс старение никуда не делось. Бухляк выиграл нам дни, а не годы, часы всё еще тикают, и единственный цех, где суп сварится по-человечески, всё там же, на севере, а круглогодичное производство изоляции ждет стекла. Брикеты я убрал в тень, с глаз подальше, и на этом моя ночная смена подошла к концу.
Небо над лесом посерело, потом тронулось розовым, у деревни закричал первый петух, со стороны бараков потянуло дымком. Я к тому времени сидел на камне, вертел в руках веточку бухляка, и прикидывал, с чего начнется разнос, с ночной канонады или с невыспавшейся деревни. Даже заготовил пару оправданий, одно другого честнее, а Корш тут как тут, пришел по берегу размеренным шагом и остановился у таблички.
— Насчет ночи… — начал я на опережение, каяться так первым.
— Потом, — отмахнулся Корш, и я насторожился, слова «потом» в его исполнении еще не слышал. — Староста дал добро на вылазку к кромке. На научные эксперименты лорд запретов не оставлял.
Он развернулся и зашагал обратно к деревне, а я остался сидеть с веточкой и новостью. К кромке, значит… Надо бы составить список, чего бы еще по пути добыть в лесу. К карте что ли сходить… Или спать пойти, даже не знаю.
Глава 10
Топор наискось вошел в железное дерево вровень с настилом, лезвие коротко вспыхнуло, и Основа сорвалась с кромки, пройдя его насквозь. Ствол постоял еще мгновение, до таких всегда доходит с опозданием, потом со скрежетом съехал по срезу и лег поперек просеки, мостки под ногами подпрыгнули, а по навесу дробно застучали сбитые листья. Тобас выпрямился и утер лоб рукавом, хотя тот давно промок и толку от него никакого.
Основа внутри чуть остыла, с утра он гоняет ее через лезвие, и телу нужна хотя бы минута, чтобы подтянуть новую. Тобас оперся на топорище и огляделся, благо посмотреть в дальней роще теперь есть на что.
Стволы здесь светлые, с серебристым отливом, а земли между ними не видно под шипастыми корнями, ступить некуда, как ни примеряйся. Потому и работают с мостков, и на прежние они похожи мало, когда-то Тобас прыгал по узким расколотым бревнышкам с пенька на пенек и всякий раз мысленно прощался с пятками.
Нынешние сколочены из толстой доски и поставлены на колеса в человеческий рост, обода шириной в две ладони обиты железом, и шипы под ними попросту ломаются. Когда надо продвинуться глубже, мужики впрягаются по шестеро и перекатывают настилы на новое место, а перед уходом всё это хозяйство уводят на поляну. На ночь под деревьями не оставляют ничего, корни к утру прорастают сквозь что угодно, в ближней рощице так пропали первые сваи, и повторять никто не рвется.