— Что хотела, красавица? — раздается голос за моей спиной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В дальнем углу, незамеченная мною сразу, располагается, видимо, хозяйка. Пожилая женщина с резко очерченными чертами лица и на удивление яркими глазами зеленого, почти изумрудного цвета. Ее седые волосы заплетены в косы и украшены цветными нитями и бусами в форме цветов.

— Ваша надпись в витрине…Что она означает?

— А, заметила…Мало кому интересно, все считают нелепицей и проходят мимо…А ты, стало быть, веришь?

— Верю?

— В сновидения. В их силу и власть над нашими душами…

— Верю, — тихо говорю я, — Вы служите Сомнии?

— Ты смелая, раз так легко упоминаешь имя проклятой богини. Нет, девочка, я служу только себе. Но зачем отказываться от того, что само пришло в руки. Ты слышала что-нибудь о дримерах?

Я вспоминаю, как над моей ладонью кружится, переливаясь, странное существо и киваю.

— Надо же, а ведь ты не застала время до прихода третьей луны, больно молода. Что ж, пусть тебе подскажет сердце! Выбирай!

Женщина проходит за прилавок и осторожно раскатывает холщовый свиток, внутри которого обнаруживаются флаконы, наполовину спрятанные в кармашки. В каждом флаконе мерцает жидкость разных цветов — от солнечно-янтарной до чернильно-фиолетовой.

— Что это?

— Это сны, деточка, чужие сны, пойманные и сохраненные. Дримеры, лишенные радости летать. Ты можешь выбрать любой, но только один.

— И что мне с этим делать? — происходящее затягивает меня, не позволяя усомниться в логике происходящего.

— Как что? Ты выпьешь его, заснешь, и сон явится тебе. А поутру ты обретешь силу и умение того, кто был его хозяином или хозяйкой. Или получишь шанс наяву прожить то, что явилось тебе. Или вспомнишь что-то важное. Или забудешь, иногда это куда важнее…

— А если это будет кошмар?

— Нет, не бойся, здесь сны великие, страстные, мистические, приключенческие, но кошмаров здесь нет.

— Но как я пойму, что мне нужно?

Женщина качает головой:

— Не ты выберешь его. Он выберет тебя. Присмотрись, позволь им постичь твою душу.

Я осторожно протягиваю руку к флаконам, и мне кажется, что они засияли ярче. Завороженно вожу ладонью над разложенным холстом и слежу за нежными всполохами и переливами. Но потом вдруг чувствую, как меня, словно магнитом, тянет к одному флакону, который нежно мерцает розовато-голубым, как морозный рассвет.

— Вот это, — решительно говорю я и, прежде чем хозяйка успевает отреагировать, вытаскиваю флакон из кармашка.

Женщина улыбается:

— Ты сделала хороший выбор, милая, но не спеши его пробовать.

— Есть какие-то условия? Ритуал?

— Нет, если ты о полнолунии или доме на перепутье, то нет. Это никак не повлияет на его действие. Ты выбрала сон про потерю и обретение любви, про блаженное забытье, избавляющее от сердечных страданий. Просто прибереги его до поры, когда тебе нужно будет сделать выбор. Ты получишь подсказку, которая поможет тебе не ошибиться.

Я верчу в руках флакон. Сердечные страдания. Вот и ответ.

— Сколько это стоит? — запоздало спохватываюсь я.

— Да сколько дашь, тому и обрадуюсь.

Я вытаскиваю из кошелька самую крупную жемчужину, протягиваю ей:

— Хватит?

— Ты с побережья? — спрашивает женщина.

— Да, из княжества Сивинда.

— И как там?

— Там хорошо. Спокойно. Князь — мудрый правитель.

— Что ж, — ухмыляется она, — он долго к этому стремился.

Она что-то знает о Сивинде? Или говорит так, обжившись с ролью всеведущей?

— Скажите, еще про сны, — решаюсь я, — ведь дримеры принадлежали тем, кто служил в храме или улетали потом к Смотрителям. Может, вы знаете кого-то, кто еще чтит лунную богиню или хотя бы знает о ее ритуалах?

— А зачем тебе? — глаза отсверкивают зеленью.

— Мне… мне очень нужно…

— У меня есть много зелий, если хочешь, и от дурных снов избавит, и видение даст.

— Нет, это все не то. Извините, спасибо, я пойду.

Она окликает меня, когда я уже берусь за дверную ручку. Смотрит пытливо, потом все же решается. Быстро чертит на тонкой деревянной пластине какую-то схему.

— Названий не пишу, — резко бросает она, — запоминай! И учти, если по твоим следам кто придет выпытывать, знаю ли я что о последовательницах запрещенного культа, я тебя прокляну! Веришь или нет, прокляну!