— Для дыхательного цикла?

— Недостаточно данных, — это ещё не было твёрдым «нет».

Я продолжил сканирование, и в глубине раны нашёлся четвёртый режущий сегмент. Он застрял между тканевыми перегородками. Проблема была не в нём. Проблема была в том, что он успел сделать.

Запросил анатомическую модель вида. Архивариус наложил её на живой скан. Красные области появились одна за другой. Основная сосудистая дуга. Два сектора управляющего кольца. Одна из парных осморегуляторных камер. И участок ткани, который соединял дыхательные сокращения мантийного мешка с куполом.

— Если отделить повреждённую заднюю часть и оставить купол?

— Потеря осморегуляции. Ожидаемая остановка циркуляции после снятия текущей рефлекторной нагрузки.

— Искусственная перфузия?

— Станционный контур способен поддерживать ткань, не целый организм такой массы.

— Подавить купол, чтобы перестал ломать каверну?

— Глубокая седация снизит компенсаторные сокращения сосудистой дуги.

Я замолчал. Вот это было хуже всего. Препарат, который должен был помочь приблизиться и лечить, мог быстрее убить то, что ещё держало животное живым. Убрал руку от кассеты инъектора.

— Никакой седации.

— Подтверждаю.

Колокол ударил снова. Одна из кладок на дальней стене дёрнулась. Заметил, как от крепления пошла трещина. Нужно было остановить импульсы, но не раньше, чем докажу, что остановить их и сохранить животное — не одно и то же.

Подвёл манипулятор ближе, буквально на расстояние вытянутой руки. Колокол не попытался атаковать, он вообще почти не реагировал на капсулу. Импульсы шли сами. Это многое объясняло и ничего не улучшало.

Дал короткий засвет на внутреннюю сторону купола. Здоровая ткань ответила сокращением. Повреждённый сектор — нет.

Повторил с другой частотой. То же самое — не сознательная реакция. Рефлекс по единственной целой дуге.

— Архивариус. Полная модель с вариантом хирургии, внешнего шунта и искусственной перфузии.

— Выполняю.

Я ждал. Вода вокруг капсулы медленно возвращалась к покою. Колокол дышал — если его сокращения можно было так назвать. Одна сторона тела работала за обе, с каждым циклом хуже.

Модель появилась через двадцать две секунды. Прочитал первый вариант — отбросил. Второй туда же. На третьем задержался дольше.

Внешняя перфузия плюс фиксация сосудистой дуги, плюс управляемая стимуляция купола. Дошёл до строки времени. Минимальная подготовка превышала прогнозируемое окно компенсации организма, даже если станция начнёт собирать контур сейчас.

— Ошибка оценки?

— В обе стороны. Контур будет готов позже, чем ожидается необратимая потеря циркуляции.

Надежда любит жить в слове «ожидается». Заставил Архивариуса пересчитать без стандартного запаса безопасности.

— Это ухудшает качество решения.

— Знаю.

Результат изменился, но недостаточно. Убрал ещё один резерв.

Архивариус был против, меня это не остановило. Всё равно недостаточно.

Оставался ещё один путь — не лечить здесь. Увести Колокол живым в станционный бароконтур и поддерживать уже внутри мастерской.

— Мира. Максимальный живой груз вашего транспортного контура?

— По объёму Колокол войдёт. По динамической нагрузке — нет гарантии.

— Если зафиксировать купол?

— Для безопасной стыковки придётся подавить импульсы.

То есть седировать, убрать те самые компенсаторные сокращения, которые сейчас держали циркуляцию. Круг замкнулся аккуратно и неприятно.

— Есть внешний перфузионный модуль хотя бы на половину его расчётного потока?

— Самый большой — на тридцать восемь процентов. Второй можно собрать из резервного блока. Не раньше чем через пятьдесят минут.

Пятьдесят. Ещё раз посмотрел на оставшуюся сосудистую дугу — она уже работала рывками. Можно было притвориться, что пятьдесят минут это мало. Биология не обязана была соглашаться.

Попробовал последний видимый мне вариант. Через внешний манипулятор дал слабый синхронизирующий импульс на уцелевший сектор нервного кольца.

Купол ответил. На один цикл сокращение стало ровнее, давление ушло вперёд, как и должно было. Вторая сосудистая дуга при этом почти остановилась.

— Прекратить стимуляцию, — сказал Архивариус раньше меня.

Отключил и через три секунды компенсаторный ритм вернулся, вместе с боковым ударом. Теперь вариантов не осталось даже для самообмана. Профессионализм иногда состоит в том, чтобы перестать торговаться с биологией.