— Что ж, каковы бы ни были плюсы и минусы этого, есть еще одна загадка здесь. Послушай, ты инженер. Как думаешь, возможно ли, что этот корабль мог быть спроектирован и построен со всеми этими настройками с тех пор, как в Солнечной системе появились ксили и их окружение? Не отвечай. Я посмотрела; "Пул Индастриз" тоже ведет записи. На самом деле корабли этого класса выходят с верфей Фобоса уже много лет.

— Как ты…? Неважно.

— Как думаешь, почему миролюбивое марсианское правительство годами строило военные корабли?

Пул потер переносицу. — Я не очень слежу за политикой.

Она хмыкнула. — Это типично. Гарри говорит, что марсиане беспокойны. Я знаю, что есть фракции, выступающие за независимость. Например, они хотят иметь возможность продвигаться вперед в своих инициативах по терраформированию без возражений, которые они считают сохраняющимися на Земле психологическими проблемами, связанными с геоинженерией после "бутылочного горлышка". Марс, где уже проживает десять миллионов человек и который быстро растет, с собственными верфями и завистливыми взглядами, устремленными на Титан и другие ресурсы, — пройдет много времени, прежде чем Земля с радостью позволит этому неоперившемуся птенцу покинуть гнездо. И вот марсиане спокойно готовятся к тому дню, когда переговоры с Землей могут немного обостриться.

— Война за независимость? Что ж, возможно, это показывает, насколько серьезно марсиане относятся к проблеме ксили, что они рискнули протянуть руку Земле из-за этого скрытого вооружения.

— Может быть и так. Тайник находится у них на заднем дворе, в точке Лагранжа. Марс — это линия фронта — пока. — Она усмехнулась. — Знаю, что есть утописты — вроде твоей матери, без обид, — которым нравится думать, что человечество выросло, что мы оставили позади войну, религию и тому подобное. И все же, когда кто-то в первый раз тычет палкой в наше собственное муравьиное гнездо, мы выбегаем наружу, вооруженные до зубов. Радуя ваше сердце, Беллона, богиня войны.

— Да, — кисло сказал Пул. — И, как говорит Гарри, ты Локи, трикстер.

— Неправильная мифология.

— Неважно. Давай вернемся к Грантту, мы же не хотим, чтобы он стал относиться к нам с еще большими подозрениями, чем сейчас… И по мере того, как проходили дни путешествия, пока они исследовали, размышляли и строили планы, Тайник в их поле зрения превратился из крупинки света, подобной мигающему на неисправном экране единственному пикселю, в различимую прочную форму.

В артефакт.

Они спустились к Тайнику над эклиптикой, плоскостью орбиты Марса.

Сам Тайник представлял собой огромную коробку, наклоненную к ним.

Издалека он казался невыразительным, подумал Пул, бледно-серо-белым, мягко сияющим, как будто от какого-то внутреннего источника энергии. Но телескопические снимки доказали, что на его поверхности на самом деле были небольшие дефекты. Были брызги обломков от случайных столкновений с природными объектами, пыль и камни, а также фрагменты астероидов, которыми была усеяна Солнечная система: столкновений, оставивших после себя обломки, но, по-видимому, не повредивших самому Тайнику. И там были эти ямочки: казалось, какая-то внутренняя маркировка, похожие на шрамы обесцвечивания, примерно круглые, шириной, возможно, в сотню метров, по одной на каждой из шести граней. Новая особенность с момента появления Тайника на Солнце.

Все это было окружено рыхлым облаком искр в ночи: корабли и беспилотники с Земли, Марса и других мест, часть которых сопровождала это явление от самого Солнца. Ни один не приблизился близко.

Вскоре "Беллона" прошла сквозь толпу наблюдателей и подошла ближе, чем любое другое судно с экипажем до нее.

И по мере того, как они приближались, Тайник увеличивался, пока не заполнил рамку смотровых окон жилого купола, а затем еще больше, пока его края не исчезли за периметром поля зрения Пула, и верхняя поверхность не открылась, как пейзаж.

Когда они были еще далеко, Пулу, казалось, было нетрудно принять все это. В конце концов, он привык к большим артефактам в космосе; он вырос среди них; он построил свои собственные двухсотметровые четырехгранные порталы-червоточины в системе Юпитера. Но этот гигант простирался на тысячу километров, больше, чем некоторые спутники планет, и теперь он был так близко, что даже разглядеть его как следует было невозможно. Это представляло собой столкновение категорий — огромный масштаб природных объектов, перекрывающийся с инженерной точностью искусственного происхождения, — и беспокоило его на каком-то глубоком уровне.

Никола сказала: — Нас донимают комментариями. К тебе большой общественный интерес, Майкл.

— Что, черт возьми, я должен сказать?

Грантт пробормотал: — Просто скажи им, что ты видишь.

— Ну, он сохранил ту же форму. С тех пор, как ксили выкопали его из Меркурия. — Ксили: несколько дней назад они поделились с Гранттом этим загадочным названием из семейного архива; Пул был уверен, что любые подобные ошибки будут отфильтрованы, прежде чем его сообщение распространится более широко. — Это все еще куб.