Стены шахты были украшены портретами, улыбающимися лицами поколений предыдущих сотрудников, которые сменялись на станции.

— Вы понимаете, что мы находимся в точке Лагранжа, — сказал Гибсон. — L2. Равновесие, гравитация Меркурия и Солнца уравновешены, удерживая нас на месте — хотя нам приходится прикладывать небольшие усилия, чтобы контролировать свое положение, изменение скорости — несколько метров в секунду в год. Это исключительно опасная среда, но у нас есть некоторые уловки — такие, как затмение Солнца Меркурием. Это просто счастливая случайность, что в системе Солнце-Меркурий L2 находится именно здесь, где простирается конус тени планеты, что уменьшает нашу потребность в защите…

Никола смотрела на него так, словно он был каким-то экзотическим животным. — Этот парень всегда такой?

Пул ухмыльнулся. — В значительной степени.

Сам Гибсон улыбнулся в ответ. — Извините. Но вы можете понять, что у нас здесь не так уж много посетителей.

Они действительно прошли мимо нескольких человек с планшетами для данных или едой, одетых в рабочие комбинезоны компании, все в той или иной степени подогнанные по индивидуальным меркам. Они кивали Пулу при встрече. Он довольно хорошо знал их всех; на станции было меньше двадцати постоянных сотрудников. Однако они с любопытством уставились на Никола.

Пулу было знакомо это чувство; заточение делало любую новизну захватывающей. В ответ они натыкались на свирепые взгляды.

Они добрались до выходов в первый обитаемый тор, где люки были помечены улыбающимся человеком на Луне, и чувствовался слабый запах антисептики. Пул знал, что на этом уровне центробежная псевдогравитация достигала лунного уровня, что составляло одну шестую от земной, а в торе находились операционные и зоны отдыха базы. Низкая гравитация была удобна при таких состояниях, как травмы, ожоги.

— Если вы переборщите с загаром, вот где получите смягчающий крем, — сказал Гибсон.

— Ха, — невозмутимо сказала Никола. — Кто такая Ларунда?

Гибсон казался сбитым с толку. — Знаете, меня никогда раньше об этом не спрашивали. Помоги мне, Майкл.

— Супруга Меркурия. Римский миф.

Никола сказала: — Мы могли бы перерасти религию, если эти напыщенные болтуны в Мировом сенате правы насчет морального развития человечества. Но если бы не весь этот хлам из прошлого, что бы мы называли хламом?

Как бы в ответ на это на втором выходе из тора появился мультяшный бог-стриптизер Меркурий в комплекте с крылатыми сандалиями. Гибсон остановился здесь. Пул осторожно слез с трапа; сила тяжести была ощутимой, хотя и небольшой.

— Хорошо, — сказал Гибсон. — Здесь мы находимся при одной трети g, что соответствует силе тяжести Меркурия — в два раза больше, чем на Луне. Внешнее кольцо внизу, при земной гравитации, в основном не вращается. Мы используем его для научных наблюдательных пунктов и для акклиматизации любого, кому нужно вернуться на Землю. На этом среднем уровне мы проводим большую часть нашей жизни, привыкая к условиям на поверхности. У нас есть жилые помещения, игровые комнаты, много рабочих зон. Бар. О, и ресторан. Как я мог это забыть?

— У них есть преданный своему делу шеф-повар, — сказал Пул Никола. — Полностью подготовленный.

— На самом деле она единственный специалист, работающий полный рабочий день, — сказал Митч. — Шеф-повар. У нас здесь небольшой штат; мы постоянно обучаем друг друга, что позволяет нам быть занятыми. Но повара мы оставляем в покое.

Пул сказал: — На подобных базах с небольшим количеством персонала пребывание длительное — Гарри называет их сиротами империи Пулов. Мы обязаны обеспечивать нашим людям комфорт. Действительно здоровые и нормальные условия. Хорошая еда — обязательна.

Митч Гибсон повернулся к ним лицом. — Последняя страница лекции. Послушайте, я знаю, вам не терпится спуститься на поверхность. Увидеть… ну, увидеть то, ради чего вы проделали весь этот путь. Но это страна первопроходцев. Правило таково: по крайней мере, двадцать четыре часа при этой тяжести в одну треть g, чтобы вы адаптировались, и тогда, и только тогда…

— Хорошо, — сказала Никола. — Не хотите показать мне мою комнату? Если там есть душ и закуски, вы можете оставить меня в покое и вернуться к взаимным объяснениям.

— Вы так хорошо меня знаете, — сказал Пул.

— В этом-то и проблема, — сказала она. — Знаю.

Митч Гибсон указал вдоль коридора, пол которого был покрыт ковром, а стены без украшений отчетливо изгибались вверх. — Четвертая дверь вниз. Но, возможно, вы просто захотите сначала полюбоваться видом… — Он постучал по одной из стен, и часть панели скользнула в сторону, открывая темный прямоугольник.

Никола подошла к окну, и Пул, последовав за ней, заглянул ей через плечо.

На заднем плане была только чернота, без звезд; очевидно, это был фрагмент затененной поверхности Меркурия. Но на переднем плане была скульптура из света, из электрических синих стоек.