Полсекунды спустя пара огрубевших ладоней легла на деревянную поверхность, испещрённую следами когтей и вмятинами.

— Могу чем-нибудь помочь? — спросил бармен куда дружелюбнее, чем я ожидала.

Самец был высоким, как и все хищные шифтеры.

Я скользнула взглядом ниже его кадыка, успела заметить седоватую бороду, широкие плечи —

и всё исчезло во вспышке.

Те же огрубевшие руки судорожно тряслись, словно он пытался что-то стряхнуть.

Из одной во все стороны летела кровь.

«Чёрт, я порезался!» — кричал он.

Я моргнула.

Руки снова лежали на стойке.

Целые.

Почему после той ночи все мои видения обязательно были связаны с кровью и смертью?

В висках колотило.

Голод выжигал меня изнутри.

«Действуй быстро, иначе всё полетит к чёрту».

Что люди вообще заказывали в барах?

И шифтеры пили то же самое?

Я выбрала паршивый юмор, который обычно доставлял мне ещё больше неприятностей, чем у меня уже было. Но если что-то и удерживало меня на плаву всю жизнь, так именно он.

— Что девушке нужно сделать, чтобы здесь ей налили?

За спиной бар уже вернулся к прежнему гвалту.

— Тебе вообще можно пить, милая?

— Уф, едва-едва, но да. Мне двадцать два. — Он ничего не ответил, и я добавила: — Показать удостоверение?

Я подготовилась.

После того как тысячу раз прокрутила в голове разные разговоры, сценарии и непредвиденные обстоятельства, иначе и быть не могло.

Молчание затянулось настолько, что я всё-таки подняла глаза.

И встретилась с парой ореховых глаз с очень, очень, очень узкими зрачками.

Пума.

Не альфа, но уж точно и не подчинённый. Если он владел этим баром или работал здесь — а «Лэндонс» был известен в нескольких округах, — значит, занимал в стае где-то среднее положение.

Поэтому я сделала вид, что способна выдержать его взгляд всего пару секунд.

— Простите, — пробормотала я.

Он раздражённо рыкнул, перекрывая шум.

— Будет лучше, если ты скажешь правду и объяснишь, чего на самом деле хочешь.

Ладно.

На это я рассчитывала.

Слишком уж не к месту я здесь выглядела, чтобы изображать, будто проделала весь этот путь ради кружки пива.

А он подходил не хуже любого другого.

— Я ищу девушку.

— Ты удивишься, сколько девушек живёт в западном Орегоне.

— Высокая, светловолосая, лет пятнадцати. Карие глаза, вздёрнутый нос. На рёбрах — метка Чёрного Клыка. Пума, переплетённая с…

Я осеклась, поняв, что облажалась.

Шифтер теперь смотрел на меня совсем иначе.

И это я ещё не назвала имя девушки.

Саммер.

— Как тебя зовут?

— Ана.

— Тебя зовут не Ана.

Сердце колотилось так быстро, что меня до чёртиков пугала мысль: вдруг это существо его слышит.

Пусть у пум и не был лучший слух среди всех шифтеров — волки их превосходили, — зато среди видов Орегона именно у них были самые чувствительные уши.

Я натянуто улыбнулась.

— Моя бабушка страшно бы расстроилась, если бы услышала такое. Меня назвали в её честь.

Потом тяжело и печально вздохнула.

— Послушай, ничего страшного. Я понимаю: я незнакомка, а ты хочешь защитить своих посетителей и друзей. Давай я оставлю номер, а если ты знаешь девушку, которая подходит под описание, скажешь ей мне позвонить? Это срочно.

— Срочно, — повторил он.

«Ещё как», — тревожно подумала я.

Помимо красивой светловолосой девушки, её метки и голоса, который отчаянно звал её по имени — а я до сих пор не знала, мужской он или женский, человеческий или принадлежал шифтеру, — я видела в небе растущую луну.

Над Тремя Сёстрами — тремя знаменитыми вулканическими вершинами внутри Уилламетта.

А потом кровь.

Очень много крови.

Я полезла в сумочку, которую вытащила из мусорных контейнеров у Fred Meyer. Мне не хотелось брать с собой ничего, что пахло бы мной.

Чёрт.

Спрятать дрожь до конца не получалось.

Я записала номер своего коммуникатора на обратной стороне старого чека — тоже, разумеется, не моего — и подтолкнула его по стойке.

Самец даже не попытался взять бумажку.

Не взглянул на неё.

Его кошачьи глаза не отрывались от меня.

«Он не умеет заглядывать мне в душу.

И в мысли тоже.

Он просто мне не доверяет. Только и всего».

Края поля зрения слегка потемнели, когда рядом с бумажкой я положила двадцатидолларовую купюру.