Я по-прежнему любил всё это. Но детёнышем уже не был. На самом деле я начинал ненавидеть любого шифтера младше восемнадцати. Особенно с тех пор, как стал альфой.

Я скрестил руки на груди.

— Десять минут назад я собирался выпить в «Лэндонс» заслуженное холодное пиво.

— Мы собирались, — подчеркнула Джунипер.

— Кто-нибудь из вас четверых объяснит мне, почему вы удрали из поселения среди ночи, по дороге ещё и стащили еду с кухни, а потом оказались так близко к границе Кровавой Земли?

Близняшки застыли.

Да. Наверняка сейчас они пришли к самому очевидному выводу: родители тоже уже всё поняли.

Оба работали на кухнях, а пять минут назад мне позвонила их крайне разъярённая мать: не обнаружив дочерей в комнате, она пошла по следу.

Элена бы перепугалась, если бы не заметила пропажу четырёх желудёвых хлебов, термосов с горячим шоколадом и целого черничного пирога.

Как она сама выразилась:

«Не знаю ни одного похитителя, который был бы настолько любезен, чтобы прихватить ещё и любимые перекусы своих жертв».

Нун убийственно посмотрела на Дакса.

И у мальчишки, и у обеих его кузин были светлые волосы и вздёрнутые носы, характерные для семьи Беккер.

— Не надо было брать пирог. Я же говорила, это будет слишком очевидно.

— А шоколад, значит, нет?

Саммер шикнула на них, заставляя замолчать.

Я снова посмотрел на Джонни. Какой тихий. Какой сдержанный.

Его тёмные глаза так упорно смотрели в лесную землю, что было очевидно: он прилагал титанические усилия, чтобы не… Он поднял взгляд. Ага.

Вот оно.

Эти непокорные глаза встретились с моими на несколько тысячных долей секунды, прежде чем детёныш больше не смог выдержать.

Майка недоверчиво вскинул брови.

— Неплохая попытка, парень. Хочешь ещё раз или под всей этой шевелюрой всё-таки есть хоть немного мозгов?

Я жестом остановил бету и подошёл ближе, пока мои ботинки не оказались в поле зрения Джонни.

— Ты старший, поэтому понимаешь, почему я возлагаю ответственность за случившееся на тебя.

Я намеренно наполнил голос властью.

Остальные трое ощутили её вес настолько сильно, что плечи у них опустились.

Джонни держался из последних сил.

— Ты уже начал обучение и лучше всех понимаешь, чем вы рискуете, когда бродите по лесу без присмотра, никого не предупреждаете и подходите слишком близко к единственной чёртовой зоне на тысячи километров вокруг, откуда даже мне было бы непросто вас вытащить.

Наглец ещё и фыркнул.

— Мы были ещё очень далеко. Фабиан просто перегнул, мы не собирались…

Я зарычал.

Низкочастотный звук, неслышный для любого уха, кроме шифтерского, с особой, ни с чем не сравнимой каденцией.

Сопротивляться моему рычанию могли только другие взрослые альфы, члены моего круга и целители.

Моё терпение имело предел.

И детёныш должен был понять последствия.

Он не научится ответственности, если будет цепляться за гордость и доминантную кровь, ставя их выше здравого смысла, стаи и послушания.

Поэтому я вложил в каждое слово ещё больше наказания, и они хлестнули, как плети.

— Нун и Саммер ещё девчонки, не говоря уже о Даксе. Что бы ты сделал, если бы вы наткнулись на патруль Кровавой Земли? Я буду оптимистом и поверю, что границу вы бы не пересекли. А если бы встретили диких медведей или койотов?

Я видел, как до него постепенно доходит, что именно они натворили.

Мы учили детей правилам жизни в лесу с того возраста, когда они вообще начинали что-то понимать, а то и раньше.

Мы были частью Уилламетта. Но не были самым сильным зверем в этих лесах и не должны были притворяться обратным.

Наша сила держалась на хрупком равновесии, а тех, кто пытался его нарушить, никто не уважал.

В лесу были и другие опасности, из-за которых одна мысль о детёнышах, бродящих там в одиночку, действовала мне на нервы.

Но им об этом знать было незачем.

Наконец Джонни сник. Кулаки разжались. Пальцы задрожали.

— Прости, альфа. Я… я не подумал.

— Это очевидно.

Раздалось жужжание. Майка достал телефон из кармана и отошёл, чтобы ответить.

Я глубоко вдохнул.