Детектив Барр вышел из здания суда и поехал в больницу. По дороге ему позвонил Тедди Хаммер и рассказал обо всем, что произошло после того, как Барра выставили из зала.

В больнице Барр встретился с доктором Уилкс и прошел за ней в небольшую переговорную. Стол там был заставлен вещами, собранными в палате, где лежала Элеанор Барнетт. Медсестра Лоретта Гудвин и санитар разложили их в определенном порядке и составили опись. Барр тщательно все сфотографировал, затем снял на видео.

На одноразовом алюминиевом блюде лежали одиннадцать шоколадных брауни и крошки. Судя по виду, шоколад Элеанор не любила. Стояли три цветочные композиции от одного местного флориста, на всех карточки от адвокатской конторы Саймона Лэтча. Цветы завяли, их пора было выбросить. Лежали четыре открытки с пожеланиями выздоровления от четырех разных людей. И две декоративные коробки для еды на вынос из вьетнамского ресторана Tan Lu’s. В одной оставались два сайгонских имбирных печенья. В другой, такой же, — девять. Название и логотип ресторана были напечатаны на двух сторонах каждой коробки.

Барр ничего не трогал. Лоретта и санитар работали в нитриловых медицинских перчатках.

— Ладно, перестрахуюсь и подожду ордера на обыск, прежде чем забирать эти вещи. А пока прошу все упаковать и хранить в прохладном месте. Еда будет дальше портиться.

— Как долго? — спросила доктор Уилкс.

— Недолго.

В два часа дня в четверг, 31 декабря, тело Элеанор Барнетт положили в дешевый металлический гроб, погрузили в катафалк Cupit & Moke и два часа везли в государственную криминалистическую лабораторию в Ричмонде. В морге его поместили на стеллаж рядом с шестью другими телами — ждать вскрытия через несколько дней.

Шли праздничные выходные, и судебно-медицинского эксперта не было в городе.

Для Саймона это были худшие новогодние праздники в жизни. Он бродил по запертой конторе, разговаривая сам с собой, прокручивал каждый день декабря, пытался заново сложить разговоры, встречи и передвижения. Отчаянно хотелось полезть в интернет и искать все о вскрытиях, но он боялся даже прикасаться к клавиатуре. Все оставляет след. Он вспомнил печально известное дело из Калифорнии: муж оказался подозреваемым в исчезновении жены. Полиция наняла эксперта, чтобы тот изучил интернет-активность супруга, и обнаружила посещения сайтов вроде «Как избавиться от человеческого тела», «Убийство без следов» и «Призрачные убийства». Теперь муж отбывал пожизненное без права на досрочное освобождение.

Любое письмо, любой сайт, любое сообщение в какой-то ужасный момент в будущем могли стать уликой. Поэтому Саймон ограничивался знакомыми сайтами про азартные игры и спорт.

Но чего он боялся? Ничего плохого он не сделал.

Ему хотелось увидеть детей, но Пола была в отвратительном настроении. Если бы она только знала. Его собственное настроение было в сто раз мрачнее, поэтому к дому он не приближался. Когда стены конторы начинали давить, он уходил к Чабу, часами играл в видеопокер, а Валери приносила одну выпивку за другой. Когда самоконтроль ослаб, он махнул рукой и снова начал ставить на матчи боулов. По сто долларов за раз. Первые пять ставок подряд выиграл и поднял ставки.

В субботу, 2 января, Саймон проснулся с похмельем и обругал себя за то, что снова ведет себя как неудачник. В качестве наказания он собрал обед, запас воды и два часа ехал к южной части Национального парка Шенандоа. Температура падала, обещали снег, и именно снега ему хотелось. Он вышел на тропу и несколько часов уходил все глубже в парк. Когда они с Полой только влюбились, то проводили на этих тропах долгие часы, часто шли до темноты, затем разбивали палатку и спали голыми в одном спальнике. Чтобы облегчить рюкзаки, брали мало еды — вяленое мясо и консервы, — а через три дня походов и секса выходили из леса голодными и похудевшими на несколько фунтов. Заканчивались такие походы всегда одинаково: барбекю-забегаловкой в Стонтоне.

К середине дня наконец пошел снег, и Саймон повернул назад. Болело все — от грохота в голове до подошв ног, — но ему было все равно. Поход прочистил голову, пусть всего на несколько часов.

В Виргинии вскрытие проводили менее чем в пяти процентах случаев смерти. Причин назначить его было несколько, и самая вероятная — возможное убийство. В таких случаях местные правоохранительные органы связывались с судебно-медицинской службой штата и отправляли туда тело. Предполагаемую причину смерти указывали на бирке, которую прикрепляли к телу.

На бирке Элеанор Барнетт значилось: «ВОЗМОЖНОЕ ОТРАВЛЕНИЕ».

Получив такое предупреждение, судебно-медицинский эксперт штата доктор Дендра Брок знала, что искать. Работу она начала в понедельник, 4 января, в 9:31 утра. Входных и выходных ран, пуль, осколков, следов веревки или ножевых порезов не было, поэтому она сосредоточилась на внутренних органах. Ей помогал доктор Генри Ростер, судебный токсиколог; его лаборанты были наготове. Помимо прочего, они извлекли печень, почки, сердце, легкие, желудок, пищевод, поджелудочную железу и участки толстого и тонкого кишечника. Каждый орган взвешивали, затем рассекали, чтобы взять образцы тканей.

После двух часов непрерывной работы органы вернули в полость тела, затем тело зашили и привели в порядок.

Причиной смерти была не пневмония. Элеанор явно проглотила чрезвычайно токсичный яд. Через шесть часов доктор Ростер позвонил доктору Брок и сообщил, что это таллий. Без запаха, без вкуса, бесцветный — он был известен десятилетиями и его применяли — или подозревали, что применяли, — в десятках убийств по всему миру. С 1984 года его производство в Соединенных Штатах было запрещено.