Но Дюра рассказала ему о фрактальной скульптуре, которую она видела в университете Парца - скульптуре физического облика колониста, как сказала Ито. И теперь он сам спускался в нижнюю мантию, защищенный только шаткой, едва понятной технологией.

Он вцепился в столб, уставившись на тусклый свет в окнах.

Снова послышался скрежет по корпусу. Колокол снова закачался, отчего у Фарра скрутило живот.

На этот раз Хош и Бзиа, казалось, не были удивлены. Хош повернулся и прижался лицом к окну, в то время как Бзиа ослабил хватку на опорном столбе и согнул пальцы своих огромных рук.

– Что теперь?
– прошептал Фарр.

– Мы думаем, что зацепили айсберг...

Под поверхностью квантового моря не могли выжить ядра - скопления протонов и нейтронов. А еще глубже, в темном чреве самого моря, плотность становилась настолько высокой, что сами нуклоны входили в соприкосновение друг с другом. Из сталкивающихся нуклонов могли образовываться гипероны, экзотические комбинации кварков. Гипероны могут объединяться в стабильные островки плотного материала - айсберги из вещества сердцевины, которые могут сохраняться вдали от формирующих их плотностей сердца Звезды. Айсберги под действием течений квантового моря поднимались на более высокие уровни, где их подбирали рыбаки и транспортировали в Парц-Сити.

– Они цепляются за внешнюю сторону колокола, - сказал Бзиа. Он изобразил удар айсберга кулаками по колоколу.
– Видишь? Его притягивает туда магнитное поле колокола, его обручей из вещества сердцевины. И он остается, приклеенный магнитным полем, созданным в ответ в его собственном объеме.

Хош снова ухмыльнулся, и Фарр почувствовал зловонное дыхание надзирателя.
– Удачной рыбалки. Нам повезло. Мы не можем находиться более чем на четыреста метров ниже Парца. Теперь, парень. Смотри.
– Величественным жестом Хош повернул два переключателя на маленькой панели управления рядом с собой.

Фарр затаил дыхание, но, казалось, ничего не изменилось. Колокол все еще тревожно раскачивался в нижней части мантии - на самом деле, казалось, что он вращается, подсказал ему желудок, возможно, его закрутило ударом айсберга.

Бзиа терпеливо сказал: - Он послал сигнал в гавань по тросам. Что мы готовы к подъему.

Хош ухмыльнулся ему.
– И именно поэтому мы здесь, парень. Вот почему они сажают людей в эти клетки и опускают их в мантию. Все для того, чтобы повернуть эти маленькие выключатели - видишь? Иначе как бы еще порт узнал, когда поднимать колокола?

– Почему нас трое? Почему не всего один рыбак?

– Двойное резервирование, - сказал Хош.
– Если что-то случится с миссией - что ж, один из нас может прожить достаточно долго, чтобы переключить рубильники и вернуть домой драгоценный материал сердцевины.
– Ему явно доставляло удовольствие дразнить страх Фарра.

Фарр попытался огрызнуться.
– Тогда тебе следовало рассказать мне, что происходит, раньше. Что, если бы что-то пошло не так, и я не знал бы, что делать?

Бзиа бесстрастно посмотрел на Хоша.
– Парень прав, Хош.

– В любом случае, - сказал Фарр, - не требуется большого мастерства, чтобы повернуть простой переключатель...

– О, дело не в навыке, - тихо сказал Хош.
– Навык заключается в том, чтобы оставаться в живых достаточно долго, чтобы сделать это.

Колокол тревожно покачнулся в нижней мантии, потеряв равновесие из-за массы материала, прилипшего к его боку. Фарр попытался оценить их нахождение, но не смог отделить подлинные признаки их восхождения к свету - ощущения в животе, рассеивание мрака в маленьких окнах - от оптимистичного воображения. Он с тревогой смотрел на синевато-фиолетовое свечение в окнах, не в силах взять ничего из еды, которую Бзиа предложил ему из маленького шкафчика, встроенного в корпус колокола.

Колокол содрогнулся от нового удара. Фарр вцепился в свой столб. Раздался скрежещущий звук, и неуклюжее суденышко, содрогнувшись, остановилось.

Фарр поборол искушение закрыть глаза и свернуться калачиком. Что теперь? Чем еще они могут в меня швырнуть?

Он почувствовал шершавые пальцы Бзиа на своих плечах.
– Все в порядке, парень. Это признак того, что мы почти дома.

– Что это было?

– Это наш айсберг царапает по хребту. Сейчас мы всего на сто метров или около того ниже самого Парца.

Хош потянул за рычаг на панели управления, кряхтя от усилия; гул, который Фарр научился связывать с токами, питающими защитное магнитное поле колокола, стал менее интенсивным. Хош повернулся к нему, его настроение, очевидно, перешло к спокойному, лукавому тону.
– Твой приятель наполовину прав. Но мы еще не в безопасности. Далеко не все.

На самом деле это была одна из самых опасных частей миссии. Айсберг, ударяясь о хребет, мог легко оборвать их тросы или повредить сам хребет.

– Итак, - вкрадчиво произнес Хош, - один из нас должен выйти наружу и немного поработать.