Каэ рассмеялась.
– Вряд ли. Дюра, когда караван собран на краю восходящего потока, обычно требуется несколько дней, чтобы команды свиней довели его до нужной скорости. И как только эта масса дерева начнет двигаться, гораздо легче поддерживать ее движение, чем постоянно останавливать и запускать. Видишь?

Дюра внутренне вздохнула.
– Я знаю, что такое импульс. Значит, вы даже не останавливаетесь, когда спите?

– Мы спим посменно. Мы спим, привязанные к сетям и коконам, прикрепленным к самим стволам.
– Каэ указала на ближайшую команду свиней.
– Мы меняем свиней в полете. Управлять караваном не так уж сложно; все, что вам нужно делать, это следовать за вихревыми линиями по нисходящему потоку, пока не доберетесь до южного полюса... Дюра, такой караван никогда не прекращает движение, как только он отправляется с окраины внутренних районов. Не раньше, чем он окажется в пределах видимости самого Парца. Затем свинокоманды разворачивают для торможения, и караван разбивается, чтобы его отвезли в город.

Дюра попыталась прикинуть расстояние от восходящего потока до Парца.
– Но при такой скорости, должно быть, потребуются месяцы, чтобы добраться до города.

– Обычно целый год.

– Год?
– Дюра нахмурилась.
– Но как город может так долго ждать пиломатериалы?

– Не может. Но это и не обязательно.
– Каэ улыбалась, но в ее тоне, казалось, не было никакого нетерпения из-за медлительности Дюры.
– В любое время есть целый поток таких караванов, направляющихся в город со всех концов внутренних районов. С точки зрения Парца, существует постоянный приток древесины, в которой он нуждается.

– Раук точно знала, в какой день спуститься к каравану. На самом деле, вы с Броу ждали, чтобы поприветствовать нас.

– Да. Мы пришли вовремя. Мы всегда такие, Дюра; все караваны такие, прямо через внутренние районы. Все тщательно спланировано.

Дюра подумала о десятках, а может быть, и сотнях подобных караванов, бесконечно прибывающих в Парц со своими драгоценными лесоматериалами... и все вовремя. Она испытывала благоговейный трепет при мысли о том, что люди способны систематически планировать и действовать в таком масштабе и с такой точностью.

Они двинулись дальше вдоль каравана. В некоторых местах стволы были вскрыты, чтобы показать зеленое свечение древесной сердцевины, сжигаемой ядерным топливом. Люди двигались вокруг светящихся пятен и кругов, целеустремленные и занятые. Со стволов свисали сети и обрывки веревок, и Дюра увидела спальные коконы, инструменты, одежду, тюки с едой, засунутые в сети. В одном месте была небольшая группа младенцев и маленьких детей, надежно запертых внутри мелкоячеистой сетки.

– А что, - сказала она, - караван сам по себе похож на маленький город. Город в движении. Здесь живут целыми семьями.

– Верно.
– Каэ улыбнулась, немного печально.
– Но разница в том, что этот город будет разрушен через несколько месяцев, когда мы доберемся до Парца. И нас отправят обратно в глубинку на машинах, чтобы начать работу над другим.

Они миновали еще одну сетку, полную спящих детей.

Дюра мягко спросила: - Почему Раук не путешествует с караваном? С Броу?

Каэ слегка напряглась.
– Потому что там, где она сейчас, ей платят больше, она работает кули у Коса Френка. У них есть ребенок. Она тебе говорила? Они с Броу отправили ее учиться в школу в самом Парце. Они должны так работать, чтобы оплатить ее учебу.

Дюра позволила себе зависнуть в воздухе.
– Итак, Раук находится на потолочной ферме в глубинке, ее ребенок в том деревянном ящике на полюсе, а Броу потерялся где-то в потоке с караванами пиломатериалов. И если им повезет, они встретятся - что? раз в год?
– Она подумала о Микксаксах, которые также вынуждены проводить так много времени порознь, и во многом по тем же мотивам.
– Что это за жизнь, Каэ?

Каэ отстранилась.
– Ты говоришь так, как будто не одобряешь, Дюра.
– Она махнула рукой.
– Всего этого. Того, как мы живем. Ну, знаешь, мы все не можем жить как игрушечные дикари в восходящем потоке.
– Она прикусила губу, но продолжила.
– Так обстоят дела. Раук и Броу делают все, что в их силах, для своей дочери. И если ты хочешь знать, что они чувствуют из-за такой долгой разлуки, тебе следует спросить их.

Дюра ничего не сказала.

– Жизнь сложна для нас - возможно, больше, чем ты можешь себе представить. Нам всем приходится идти на компромиссы.

– В самом деле? И каков твой компромисс, Каэ?

Глаза Каэ сузились.
– Пошли, - сказала она.
– Давай найдем остальных. Должно быть, пришло время поесть.

Они проделали обратный путь вдоль сложного линейного сообщества в напряженном молчании.

Около дюжины человек собрались у ствола одного из огромных срубленных деревьев в центре каравана. На стволе было вырезано колесо: аккуратное, с пятью спицами, достаточно большое, чтобы огибать цилиндрическую форму ствола. Маленькие мисочки с едой были втиснуты в светящиеся углубления рисунка.

Люди привязывали себя к самому стволу или к веревкам и кускам сетки, свисающим со ствола, устраиваясь вокруг зарева ядерного пожара. Время от времени кто-нибудь из них запускал руку в огонь и доставал миску.

Дюра немного нервно присоединилась к группе. Но ее встретили нейтральными, даже дружелюбными кивками. С их кочевой жизнью, пересекающей внутренние районы, эти караванщики, должно быть, так же привыкли принимать незнакомцев, как и все остальные в огромных, раскинувшихся вокруг Парца внутренних районах.