— Часть охоты — это работа в неидеальных обстоятельствах.

Рид бросается на Соф без лишних слов, и Эллиот позволяет мне сжать свое предплечье до хруста. Всё, на что я могу надеяться, это что всё закончится быстро. Сегодня вечером нам всем понадобятся ледяные ванны. Но глаза Софии блуждают по колизею. Я хочу крикнуть ей, чтобы она сосредоточилась на бывшем демоне Выводка, несущемся на неё, но не успеваю я открыть рот, как она срывается вверх по трибунам.

— Что ты делаешь, София? — бормочу я себе под нос.

— Валентайн, — зовет Рид, прыгая за ней. — Оставайся на арене.

Но она игнорирует его, взлетая туда, где на самом верхнем ряду сидений ярко горит факел.

— Это так умно, — шепчет кто-то позади нас. Возможно, это тот парень, который невольно подставил её, первым забрав пылающий клинок.

Это больше чем умно. Это так в стиле Софии — рискованно, нестандартно. Меч, который она выбрала, был покрыт маслом. Всё, что ей нужно — это пламя.

Но это также и опасно.

— Она может сама загореться, — бормочет Питер, пока мы наблюдаем за тем, как София несется к вершине, а Рид дышит ей в затылок.

София добирается до факела и встает на цыпочки, чтобы окунуть кончик лезвия в огонь. В мгновение ока ревущее пламя лижет её меч, и она замахивается им на Рида.

— Брось клинок, Валентайн, — рычит Рид, настигая её. Весь класс теперь повернут к верхней части трибун, а не к полу арены. — Зачет.

— Я должна нанести тебе удар, — говорит она с ухмылкой, и её челка колышется в опасной близости от огня. Она мастерски делает взмах, и Рид уворачивается по инстинкту, завитки голодного пламени почти заглатывают его майку.

— Валентайн.

Рид бросается к ней, хотя она уходит в сторону.

— Ты доказала свою правоту. Положи его.

Огонь начинает ползти по всей длине меча к эфесу. К её руке.

— Почему? Ты напуган?

— Да, — говорит Рид, глядя на пламя, которое змеится к её пальцам. — Тем, что ты сгоришь заживо.

Рид делает выпад за мечом, но София отводит его. Студенты начинают подбадривать её криками.

И я знаю, что она не сдастся. София не просто дикая и жаждущая хорошей драки. Она сама как адская гончая: безрассудная, импульсивная. Она сначала делает, потом думает. С наркотиками, с парнями, с охотой.

Рид тоже это знает. Он бросается на Софию, зажимая клинок между ними и туша огонь. Мне не нужен был папа-охотник, чтобы научить меня этому: «остановись, упади и катись». Именно это они и делают, кувыркаясь по трибунам, пока не останавливаются.

Это так просто. Но… своего рода гениально. Минимум усилий со стороны Рида — уверена, он даже не вспотел — и идеальный способ дать Софии победу. Клинок был прижат к груди Рида, и он позаботился о том, чтобы она не пострадала в процессе.

Когда София встает и поднимает меч в воздух, класс аплодирует ей, и она одаряет их своей сияющей улыбкой. Она превзошла зверя. Сразила монстра. Победила ради своих товарищей-охотников. Когда она доходит до нашего места на трибунах, Эллиот притягивает её для впечатляющего объятия, а Питер старается не выглядеть так, будто перед его глазами только что пронеслась вся жизнь.

Когда мы спускаемся к полу арены и направляемся к выходу, я не могу не оглянуться на Рида, собирающего всё брошенное оружие. И как бы мне ни было больно это признавать… я впечатлена. Не потому, что он не дал Софии сжечь себя, и не потому, что он продолжает ставить Мэтта на место. Не потому, что, когда он тянется за коротким мечом, я решаю, что его руки были созданы ангелами специально для маек без рукавов. А потому, что он на самом деле неплохой учитель. Требовательный, холодный, хитрый… но справедливый. И если он действительно воздерживается от душ, как он утверждает, он всё равно уделывает охотников направо и налево, имея в запасе лишь треть своей мощи.

Пока я наблюдаю, как он собирает вещи, мое сердце делает шокирующий, неожиданный болезненный толчок. Точно так же, как я вижу кровь в глазах демона, когда он готов поглотить душу, я вижу что-то болезненное в глазах Рида. Интересно, а не предпочел бы он подбадривать нас вместе со всеми, даже если бы мог при желании одолеть весь класс не задумываясь? Сражаться как один из хороших парней.

ГЛАВА 21

Я не из тех девчонок, что размахивают помпонами — думаю, мой темный гардероб и «лицо кирпичом», как любезно выражается Соф, говорят об этом сами за себя, — но сегодняшний матч по лакроссу, определенно, чертовски крут. Хотя, возможно, это просто потому, что обе команды состоят из сверхчеловеческих охотников, которые играют в этот и без того контактный вид спорта так, будто их накачали стероидами. Может быть, это стоило проводить в колизее.

Когда я училась в школе для девочек, единственным спортивным мероприятием, которое у нас было, был балет, во время которого мне не раз доставалось по рукам за то, что я засыпала. В свое оправдание скажу, что я выросла в Астере, в семье низшего среднего класса, где я знала о балете столько же, сколько о ядерном делении.

И снова я ловлю себя на том, что наслаждаюсь студенческим опытом, которого у меня никогда не было. Косплей под обычную студентку Харкера — не самый первый пункт в моем списке дел «выяснить-почему-мой-отец-сменил-имя-после-учебы-здесь», но пока я не заполучу ключ-карту сотрудника, у меня нет возможности попасть в архивы. Мой текущий план игры — стянуть её у какого-нибудь профессора завтра, во время офисных часов в выходные. После того как мы осмотрим комнату Китти в стиле Скуби-Ду, разумеется. Так что сегодня вечером я ничего не могу сделать на обоих фронтах, кроме как смотреть игру.