Шрифт:
— Ненавижу, когда ты прав, — проворчал Бродислав.
— Привыкай. Это случается редко, поэтому запоминай, — буркнул я.
Солдат, которого он собирался убить, поднялся и бросился бежать. Я мог остановить его — ружьё было в руке, дистанция короткая, — но не выстрелил. Пусть бежит. Мёртвый не расскажет, что здесь произошло, а живой расскажет слишком много, но это уже проблема его командиров.
Последний враг попытался ударить Бродислава сбоку, но брат даже не посмотрел: перехватил руку, вывернул её и отправил мужчину на землю, затем поставил сапог ему на грудь.
— Не убивай, — бросил я.
— Он ещё дышит, — буркнул Бродислав.
— Значит, оставь ему эту возможность, — отозвался я.
Бродислав медленно убрал ногу.
— Ты становишься скучным, — проворчал он.
— Это моя главная защитная техника, — хмыкнул я.
Слева снова загрохотали пушки. Грохот прошёл по полю, смешался с криками и барабаном, лошади рвались из упряжи, орудийный расчёт тащил к пушке новый ящик с зарядом, один из бойцов споткнулся, второй подхватил его за локоть. Война продолжалась, не проявляя ни малейшего интереса к нашему личному кризису.
Капитан появился у канавы через несколько минут. Он прошёл мимо трупов, осмотрел разбитую линию и задержал взгляд на солдате, которого Бродислав оставил в живых, потом посмотрел на меня.
— Виктор опять полез вперёд? — хрипло уточнил он.
— Он не умеет ждать, — отозвался я.
— Он никогда не умел ждать.
Капитан перевёл взгляд на Бродислава.
— А Логан снова вытащил его из драки?
— Он снова полез в драку, — хмыкнул я. — Я просто убрал его оттуда до того, как он начал жевать людей.
Бродислав повернулся к капитану.
— Неправда, — буркнул Бродислав.
— Ты собирался укусить солдата, — напомнил я.
— Он плохо пах, — проворчал брат.
Капитан посмотрел на него, потом на меня.
— Вы оба сегодня особенно полезны.
— Это высокая оценка? — уточнил я.
— Для вас да.
Он ткнул саблей в сторону поля.
— Держите линию. Через четверть часа придёт смена. Потом явитесь ко мне.
— Зачем? — вырвалось у меня.
Капитан прищурился.
— Чтобы выяснить, почему вы оба ведёте себя так, будто впервые видите эту войну, но двигаетесь лучше половины моих ветеранов.
Он ушёл, не дожидаясь ответа. Бродислав проводил его взглядом.
— Он знает, — процедил Бродислав.
— Он подозревает, — отозвался я.
— Разница небольшая, — хмыкнул брат.
— Для живых большая, — заметил я.
Мы ещё двадцать минут простояли у канавы. Солдаты не задавали вопросов, но смотрели на нас, когда думали, что мы не видим, — особенно на Бродислава, на его руки, на лицо, на то, как он держал ружьё. Я не знал, что они видели: брата или Виктора Крида, себя или Логана. Возможно, для них разницы не существовало.
Через четверть часа пришла смена, и нас отправили в тыл к разбитому обозу. Там лежали ящики с порохом, мешки с зерном, свёрнутые бинты и несколько человек, которых уже не успевали лечить. Я сел на перевёрнутый бочонок. Ладонь ныла, кожа на ней закрывалась, оставляя тонкую красную линию. Я сжал пальцы, проверяя движение: когти вышли, затем втянулись — не от источника, не по приказу Росса, просто потому, что тело знало, как это делать.
Я попытался найти магию внутри себя. Ничего. Раньше источник ощущался как плотная, живая масса под рёбрами, сила Росса лежала глубже, а рядом с ней всегда находилась Алиска, готовая потребовать вкусненькое, задать нелепый вопрос или съесть чужое проклятие. Теперь внутри было пусто — не мёртво, а именно пусто. Я мысленно позвал Росса — тишина. Позвал Алиску — тишина. Попробовал дотянуться до прежнего тела, до особняка, до Алисы, Ильи и остальных, но вместо ответа пришёл грохот далёкой пушки.
Я открыл глаза. Бродислав сидел напротив и чистил ружьё, делая это слишком тщательно для человека, который утверждал, что не умеет обращаться с оружием.
— Тоже пусто? — спросил он.
— Да, — выдохнул я.
— Не слышишь их?
— Никого, — глухо ответил я.
Он провёл тряпкой по стволу.
— Я слышу слишком много.
— Что именно? — уточнил я.
Бродислав поднял голову, и в его глазах отражалось серое небо.
— Кровь. Дым. Пот. Страх. У тебя пахнет железом, хотя крови почти нет.
— Спасибо. Я всегда мечтал, чтобы меня оценивали по запаху.
— Здесь всё оценивают по запаху. Враг, добыча, больной, живой.
— Очень удобно. Социальная система без образования и документов, — съязвил я.
Бродислав усмехнулся.
— В нашем мире тоже так. Просто люди называют это титулами, родословными и приличиями.
Он снова опустил взгляд к ружью.
— Тут мне легче, — признался Бродислав.
— Я заметил, — отозвался я.
— Нет, брат. Не в смысле драки, — пояснил Бродислав.