— Барышня, там ето... плотник какой-то к вам рвется. Говорит, вы сговорились не то шкап, не то полки какие делать для етих... для книжков. Так гнать его, ай что?

— Плотник? — удивленно вздернула брови Лиза. — Странно... Скажи, сейчас выйду!

Плотник, высокий, крепкий мужик с разбойничьей пегой бородой и в картузе, надвинутом на самые глаза, стоял в кухне, прислонившись к дверному косяку, и скучающе позевывал, деликатно прикрывая рот рукой. Увидев хозяйку, оживился и солидным, поволжски окающим баском поздоровался и поинтересовался:

— Доброго здоровьичка, хозяюшка... Полки строить-то будем, ал и как? — Затем, заметив искреннее недоумение Лизы, широко улыбнулся и уже обычным голосом спросил: — Не признаете, Елизавета Андреевна? Вот и славно...

— Аристарх Матвеевич... — улыбнулась Лиза, — что это за, простите, маскарад?

— Да не хотелось бы девушку лишний раз компрометировать, — отшутился Задонский и добавил уже серьезно: — Ни к чему лишним глазам видеть, что я у вас бываю... А у меня к вам, Елизавета Андреевна, разговор есть. Серьезный...

— Хорошо, проходите... — Лиза сделала приглашающий жест в сторону гостиной.

Задонский основательно устроился в кресле рядом с камином и, внимательно глядя на девушку, спросил:

— Елизавета Андреевна, простите меня за нескромный вопрос, но на какие средства вы живете?

— Ах, вот вы о чем... — несколько смутилась девушка и открыто посмотрела в глаза репортера: — Кое-что осталось от папеньки — так, ничего не значащая мелочь... А на жизнь я зарабатываю репетиторством — учу детей наших местных купцов. Они неплохо платят за уроки...

— То есть вы хотите сказать, что никаких серьезных ценностей отец вам не оставил, так?

— Именно так, господин Задонский, — отчужденно поджала губы Лиза.

— Не сердитесь, ради бога, Елизавета Андреевна, — мягко продолжил репортер, — но, думаю, вы согласитесь, что все эти «призраки» не просто забавы ради стремятся попасть в ваш дом, угрожают, пугают и требуют вернуть «что-то проклятое»... И вашего отца ведь... простите. А может быть, что-то ваш батюшка все же нашел и вы просто об этом не знаете? Ведь сами говорите, что он какие-то старинные книги да карты все изучал — значит, искал что-то?

— Поверьте, уважаемый Аристарх Матвеевич, мне ни о чем таком решительно ничего неизвестно. — Девушка на миг задумалась и вдруг предложила: — Если хотите, вы можете осмотреть весь дом! Вдруг вам повезет и вы действительно найдете старинный клад этих... тамплиеров! Ищите, я не против.

...Через три часа измученный тщетными поисками Задонский устало упал в кресло и вынужден был констатировать, что обшарил весь дом от подвалов до чердака, но ничего похожего на тайник так и не обнаружил. Лиза не смогла удержаться от улыбки, увидев смертельно усталого, выпачканного пылью репортера с мохнатым клочком паутины на уныло обвисшем козырьке плотничьего картуза. Отложив в сторону книгу, девушка мягко тронула ладошкой плечо неудачливого искателя сокровищ и сказала:

— Аристарх Матвеевич, ну я же говорила вам... Ну какие клады в нашем старом доме? А давайте-ка мы с вами чайку попьем? Устали ведь...

— Да-да, конечно, чайку... — рассеянно согласился репортер и спросил: — А что вы читаете так увлеченно?

— Рассказы Эдгара По, американца. Очень интересно, вроде нашего Гоголя. Не читали?

— Эдгар По... Елизавета Андреевна, вы умница, вы прелесть! — Задонский вскочил с кресла, вновь загораясь какой-то новой идеей. — Как же я сам не догадался! «Префект очень хотел спрятать письмо, и именно поэтому прятать его не стал!» Ну конечно!

В течение следующего часа Задонский неутомимо носился по дому, периодически останавливаясь в раздумьях и повторяя одну и ту же фразу: «Нет, не то, не то...» Лиза, с самого начала наблюдавшая за странными маневрами репортера с некоторой тревогой, начала уже всерьез опасаться, не закончится ли вся эта история кое для кого «желтым домом», то бишь скорбным приютом для умалишенных. Наконец дошла очередь и до владений кухарки Глафиры. «Искатель сокровищ» постоял на пороге кухни, обвел взглядом печь, чугуны, ухваты и посуду в шкафчиках и на стенных полках. Задержался взглядом на старом, давно не чищенном полуведерном самоваре, сиротливо притулившемся на одной из полок. Подошел, легонько ткнул пальцем и вдруг насторожился, как охотничья собака, почуявшая вальдшнепа. Толкнул самовар посильнее и услышал встревоженно-недовольный голос Глаши:

— И чево ево пихать? Сам хозяин покойный поставил и трогать не велел! Так и сказал, мол, Глашка, самовар не трогай, не то живо выгоню, а то и прибью! Вот те крест, так и сказал...

Задонский, не слушая ворчливую стряпуху, заглянул под крышку, с легким звоном опустил ее и, подхватив самовар за ручки, потащил его в гостиную. Затем приглашающе кивнул Лизе, живо поднялся по лестнице на второй этаж, где ногой открыл дверь в кабинет покойного хозяина дома, и торжественно водрузил старый «прибор для кипячения воды» прямо на письменный стол. Лиза недоуменно посматривала то на репортера, то на самовар и наконец решилась: