— Савелий Петрович, а что же вы не стреляли, а?

— Да я это, понимаете ли... — даже в темноте было видно, что старик весьма смущен, — я ружье зарядить-то и забыл... вот-с. Такая вот конфузия... А вы ему в ногу попали — что значит военный человек!

— Так, а как же вы его?

— Да вот Василий подоспел и оглоблей-то и... тоже попал. Вы меня давеча помочь посторожить попросили, ну а я решил и Василия подрядить — для усиления, так сказать. И вот... итог. А кого же мы поймали, Аристарх Матвеевич, позвольте полюбопытствовать?

Задонский наклонился над поверженным и осмотрел бледное лицо при свете керосиновой лампы, предусмотрительно захваченной из дома. Удовлетворенно кивнул и пояснил:

— А это, уважаемый Савелий Петрович, полагаю, господин Шпайер собственной персоной!

— Это что, дай Бог памяти... тот самый?!

— Так точно, «тот самый». Один из главарей шайки «червонных валетов», что лет двадцать назад наводили шорох по всей Москве... Можно сказать, «козырной валет»! А вы его оглоблей, ха-ха! Ай да Василий, силен, брат!

— Так ведь супротив нечистой силы, барин, — ухмыльнулся старик, — осиновый кол — наипервейшее средство!.. И что же теперь мы с ним делать будем, Аристарх Матвеевич?

— Очень даже просто — в участок сдадим. Сейчас мы Василия... ах да, — репортер смущенно стукнул себя по лбу. — Я сам сбегаю, полицейских молодцов приведу, а вы его покараульте пока. Только вы уж ружьецо-то зарядите, Савелий Петрович... Все, побежал я!

Через минут сорок Задонский возвратился с двумя заспанными полицейскими, усиленно изображавшими бравых вояк, но на пленника они посматривали с откровенной опаской. Тот к этому времени полностью уже очухался и к появлению полиции отнесся довольно равнодушно, хотя до этого на своих конвоиров-часовых поглядывал с неприкрытой тоской и злобой.

Полицейские взяли пленника под руки и без особых нежностей повели по садовой дорожке, уже хорошо видимой в сереньком свете наступившего утра. И тут произошло нечто неожиданное... Пленник, казалось, совершенно смирившийся со своей участью, вдруг как-то странно присел, потом круто развернулся, освобождая свои руки из крепких захватов рук полицейских, затем неуловимо быстро ударил одного кулаком в подбородок, другого пнул ногой в бок и рванулся бежать, намереваясь перемахнуть через близкий забор! И подскочил уже к забору, и подпрыгнул, ухватился за край высоких досок, но тут-то и грохнул выстрел...

Один из полицейских, сжимавший наган, из ствола которого еще чуть вился светлый дымок, несколько растерянно наблюдал, как беглец медленно разжал ладони и рухнул с забора в высокую, нескошенную траву. Второй резво подбежал к упавшему, перевернул того лицом вверх и удрученно констатировал:

— А ведь наповал, однако... — и непонятно для кого пояснил: — При попытке к бегству, значит...

Спустя несколько дней в гостиной Елизаветы Андреевны Азаровой за столом, на котором солидно пыхтел начищенный самовар — на этот раз самый «всамделишный, рабочий» — и аккуратно были расставлены тарелочки с закусками и бутылочки с напитками от. Смирнова, Ланина и Шустова, собралась небольшая компания во главе с хозяйкой дома. Репортер Задонский сидел напротив Лизы, а Савелий Петрович важно восседал рядышком с глухонемым Василием, который почти ничего не понимал из разговоров, но улыбался радостно и напиткам с закусками отдавал должное весьма прилежно. По случаю холодного дождика, уныло моросившего за окном, в гостиной весело потрескивал сухими поленьями зажженный камин, бросая на стены пляшущие отблески и тени и наполняя комнату особым уютом и приятным теплом. Над столом ярко светила из-под стеклянного зеленого колпака-абажура семилинейная керосиновая лампа.

Савелий Петрович хлопнул очередную рюмку перцовочки, отхлебнул из стакана крепко заваренного чайку и, довольно расправляя усы, с непонятной хитринкой посмотрел на хозяйку, на непривычно сдержанного репортера и спросил, обращаясь к Задонскому:

— Ну-с, милейший Аристарх Матвеевич, а теперь расскажите нам, что вы думаете обо всей этой истории с «тамплиерами»... Раскройте, так сказать, «тайны мадридского двора»!

— Да особенно-то и рассказывать нечего. — Задонский встал из-за стола, пересел поближе к пылающему камину, раскрыл портсигар и закурил папиросу. Выпустил струйку душистого дыма в камин и продолжил: — Я поговорил с господами из сыскной полиции, и картина, друзья мои, сложилась следующая... Лет двадцать назад в нашем городе действовала шайка довольно отчаянных мошенников, именовавшая себя «червонными валетами». Во главе банды стоял некто Шпайер, прославившийся, например, тем, что однажды умудрился продать англичанам отнюдь не принадлежавший ему особняк самого московского генерал-губернатора Долгорукова! Потом шайку изловили, судили и всех жуликов отправили на каторгу — всех, кроме Шпайера, скрывшегося от полиции, как говорится, в неизвестном направлении... Так вот, а свои «заработанные» денежки жулики спрятали в тайнике, оборудованном вот в этом самом доме! Более того, по иронии судьбы в этом же доме «во времена оны» размещалось подворье французов, бежавших из Франции в Россию еще при известном вам Филиппе Красивом! Правда, от дома прежнего остались только подвалы и фундамент, а все остальное не раз перестраивалось, но ваш батюшка, уважаемая Елизавета Андреевна, каким-то образом узнал о «подворье тамплиеров» и загорелся идеей разыскать клад — отчего-то он был уверен, что рыцари непременно спрятали в стенах подвала свои сокровища! Сразу оговорюсь, что это всего лишь мои предположения... И что самое невероятное — клад он нашел! Только вот клад оказался не «сокровищами тамплиеров», а вполне обычной «казной червонных валетов». Скорее всего, ваш батюшка так толком и не понял, чьи же ценности он разыскал... А потом он их потихоньку продал и превратил в новенькие червонцы, оставив лишь несколько драгоценных вещиц — думаю, для вас, Елизавета Андреевна... А поскольку в нашей большой деревне утаить что-либо очень непросто, то о найденном «кладе тамплиеров» каким-то образом пронюхал и неведомо откуда «вынырнувший» Шпайер! Думаю, что он потребовал от вашего батюшки вернуть «казну», а когда тот, видимо, наотрез отказал и пригрозил сдать того в полицию, Шпайер просто его... хм, извините... Ну, а дальше вы, можно сказать, все знаете: «призрак», «загадочный вой-плач» и требования вернуть «проклятое золото»...

— И как вы думаете, к отцу Лизы этот Шпайер тоже «являлся» в образе рыцаря? — Старый учитель набулькал очередную рюмочку и со вкусом пожевал соленый грибочек.

— Сначала, возможно, да. А вот когда случилась вся эта трагедия со стрелой, то, скорее всего, он уже не утруждал себя маскарадом с кольчугами и плащами. И стрела, я уверен, не была выпущена ни из лука, ни из арбалета — Шпайер просто воспользовался ею как простым кинжалом... А потом... Думаю, Шпайер был уверен, что Елизавета Андреевна про клад знает, так же, как и отец, считает его «золотом тамплиеров» и решил напугать девушку до смерти и вырвать из ее рук «казну»... Одного он не учел: Елизавета Андреевна ничего не знала о находке отца!.. Вы спросите, как я опознал Шпайера? Навел меня на мысль городовой, который услышал от одного... хм, мальца словечко «шпалер». Я поначалу думал, что речь идет о револьвере, а потом поговорил со знакомыми в сыскной полиции, и там-то и всплыла фамилия «валета», некогда «шуршавшего» в этих местах, они мне и карточку его показали... Вот, пожалуй, и все...

— То есть как это «все»?! — вскинулся Савелий Петрович. — А как же клад? Его-то куда?

— А клад... — Задонский как-то виновато вздохнул, — клад придется, согласно законам Российской империи, сдать в полицию и далее в госбанк... Правда, Елизавета Андреевна получит очень приличное вознаграждение — думаю... в общем, приличные деньги!

— Если вы думаете, господа, что я ужасно огорчена, — с улыбкой обвела гостей лукавым взглядом хозяйка, — то вы глубоко ошибаетесь! Мне нисколько не жаль расставаться с этим грязным золотом, которое... — голос Лизы вдруг дрогнул и прервался, — извините, господа! Папенька ошибался, считая, что эти деньги «чистые», а раз так, то золото это счастья никому не принесет. Конечно же, я сдам его в полицию, или куда там следует... И спасибо вам, господа, за то, что не оставили меня в беде! Вам, господин Задонский, особое спасибо и самая искренняя благодарность...