Шрифт:
Выводы Юнастия всё-таки сумела сделать.
— Не оставит…
— Насколько?
— Потом, — прервала начавшийся было торг Аота. — Идите. А раз уж чтения завершились, то прошу вас вернуть книгу в дворцовую библиотеку…
И не удержалась.
— Возможно, кто-то ещё не откажется её прочесть.
Щеки Юнастии вспыхнули.
И подхватив несчастную книгу, она удалилась едва ли не бегом.
— Прости, — сказал Эоган совсем другим тоном. — Не ждал твоего визита…
— И ты прости, не хотела мешать. Мне сказали, что ты отдыхаешь. Но не сказали, что не один.
Надо будет выяснить, кто там такой умный, едва не поставил Его величество в неловкое положение. Наверняка из новенький. И по чьей протекции место занял?
И специально ли сделано или же по незнанию?
— Да… нечему мешать, — произнёс он устало. — Скажи, вот почему они так стремятся стать одинаковыми? Эти вот… носы меняют, брови, лица…
— В моде узенький подбородок.
— Да я понимаю, но всё равно! Это ж не платье! Это лицо… — Эоган махнул рукой. — И раз за разом всё то же самое. Старею?
— Как и все мы.
Аота тоже старалась не лгать. И это было частью молчаливого договора во имя короны.
— А… ты… что-то случилось? Что ты здесь? С детьми?
— Дети живы, здоровы. Твой наследник расстался с тэрой Астайр и теперь пребывает в поиске… средний жаждет совершить подвиг.
— Какой?
— Какой-нибудь…
— То есть дело не в детях?
— То есть тебе ещё не сказали? — её величество протянула листок. — У нас тут война началась.
— Что?!
Листок был желтым и отпечатан на бумаге дурного качества. Он оставлял на пальцах следы типографской краски и запах имел характерный.
— Это… это шутка такая?
— Шутка? «Рассвет только тронул вершины гор, предвещая наступление нового дня, когда ночную тишину разорвал рев сигнального рога. Это трубила сама душа древней твердыни…» — процитировала Аота.
— Я умею читать. Это не донесение, а… погоди… «небеса вспыхнули многими огнями и загудели щиты, приняв первый удар. В тревоге и смятении люди выбегали, чтобы увидеть, как пылают облака».
— Да, да… там ещё про великие силы, сошедшиеся в битве. И полчища танерийцев, что окружили крепость и выпустили на неё демона.
— Чушь же… — произнёс Эоган с некоторым сомнением. И вернувшись к листку, прочел. — Туман заполнил пропасть, скрывая абрисы гор… слушай, а даже интересно, если так-то… обычно доклады суше и скучней. А тут тебе и «рёв могучей твари, пробравший до глубин души». И комендант этот… прям встал на пути демона с огненным мечом. А сражение с демоном… подробно так… душевно.
— Вот именно, — её величество не мешала читать. — Очень подробно. Как по мне — чересчур…
— И поэтично. Вот… особенно понравилось… «За короля, за родину!» — очень импонирует… И хвост отрубил. Надо будет наградить.
— Демона? За страдания?
— Коменданта за подвиг! Если, конечно, это не дурная шутка.
Его Величество перевернули листок.
— И в целом наградить… за… как там было?
— Несгибаемую волю?
— И за неё в том числе. А ещё за любовь к родине и стремление к победе… и в целом-то… хотя, конечно, странно, что в газетах печатают, а мне ещё не доложили.
Дверь снова хлопнула.
Вот не личные покои, право слово, а проходной двор. Но теперь каблуки стучали дробно, нервно.
— Ваше величество! — первый секретарь Совета к бегу приспособлен не был. Но новости явно нес срочные, а потому и бежал. Давно бежал. Наверное, от Канцелярии ещё. Вон, уже и запыхался, и руку к боку прижал страдальчески. Лицо его налилось краснотой, а на лбу проступили капли пота. — Ваше величество! Беда! Война!
— Война или беда? — уточнил Эоган.
— Беда! Началась война! Танерийцы коварно напали на…
— Таут-ан-Дан, — произнесла королева и листок аккуратно забрала. — На рассвете…
— Да… но коварная атака была отражена…
— Героически.
— Про героически ничего не сказано, — секретарь явно растерялся. И подал листок. — Вот… пришло… в канцелярию с пометкой о срочности.
Это сообщение было кратким и по сравнению с газетой довольно скучным.
— Гм… странно, да? — государь протянул листок супруге. — Но, похоже, и вправду война… хотя никто не объявлял…
— А когда они объявляли?
— Ваше Величество! — первый секретарь поклонился и, главное, ведь постоянно жалуется на спину, что, мол, прихватывает. А кланяется так, будто в спине этой костей вовсе нет. — Я взял на себя смелость созвать военный совет! Мы просто обязаны ответить на угрозу! Дать решительный отпор и сокрушить неприятеля, чтобы потом победоносно прошествовать…