Шрифт:
Допустим не все. И если говорят, то крайне осторожно, скорее передавая друг другу сплетни и домыслы, чем реальные факты. А ещё говорящие, особенно те, кто при дворе давно, отлично знают отношение Эогана к Её Величеству. И потому, коль есть в голове мозги, говорят не ему и шёпотом, с оглядкой.
А если мозгов много, то вовсе помалкивают.
Ему повезло.
Её величество исполнили свой долг перед ним и короной. Да и не только в этом дело. Королева умна, не склонна к истерикам, любима народом, неплохо ладит и с двором, и с министрами. А ещё порой даёт весьма дельные советы, которые Эоган ценит.
Как и супругу.
И от всей души желает ей счастья, пусть и такого, украдкой, но такова их судьба. Корона обязывает… и не этой девице судить его жену.
— Дорогая Юнастия, — он прижал палец к губам фаворитки и та захихикала, решив, что это очередная игра. — Я понимаю, что вами движет исключительно забота обо мне…
И глупое желание сесть на трон?
Надо будет выбрать кого-то посообразительней, что ли… если вообще выбирать. Эоган задумался. Мысль была нова и удивительная… нет, выбрать придётся, иначе слухи поползут о его бессилии.
Но…
Нет, мужская сила никуда не ушла, но… пыл угас? Пламя страсти в сердце горит уже не так ярко?
— Её Величество имеют безупречную репутацию. И я хочу, чтобы она оставалась таковой. Так нужно. Ясно?
Девица нахмурилась.
И явно хотела открыть рот, но…
Хлопнула дверь. Резко и быстро. Не зло, скорее уж тревожно. Зацокали каблуки по камню, и звук шагов был до боли знаком. Эоган поспешно поднялся с банкетки.
— Дорогая супруга, — он поклонился Её величеству. — Несказанно рад, что вы…
— Потом, — королева взмахом руки прервала поток любезностей, положенных протоколом. И посмотрела на Юнастию. Так… с насмешкой, пожалуй.
А Юнастия не спешила подниматься, напротив, она устроилась на софе и принятая ею поза отличалась крайней двусмысленностью. Вырез вдруг словно ниже опустился. Грудь поднялась, того и гляди при резком вдохе выскользнет из плена ткани.
— Прошу простить меня, что помешала… — взгляд королевы скользнул по комнате и зацепился за книгу, оставленную на подоконнике. — Совместным чтениям…
Умная женщина.
Очень.
— О нет, мы уже… приблизились к финалу, — Его величество с трудом сдержал улыбку.
— И как вам книга?
— Начало донельзя захватывающее, а вот потом, увы, сюжет стал слишком предсказуем. Финал и вовсе… героиня вынуждена вернуться к мужу…
Её величество Аота умела держать лицо, но вот в глазах мелькнули искры.
И…
Да, её лицо уже утратило изящество. Ладно, никогда-то она изящна не была, скорее уж почти вызывающе некрасива. Высока. Узколица. Костлява. В былые времена, помнится, находились ещё желающие пошутить, но Эоган помнил матушкины советы.
Королева должна оставаться королевой.
Для всех.
И сейчас он поклонился и поцеловал пухлые пальцы жены, от которых пахло типографской краской.
— Что ж, если вы сможете ненадолго отвлечься от чтения…
— Я так рада встрече с вами! — Юнастия, явно поняв, что её больше не замечают, вскочила и присела в реверансе. — Мы только что обсуждали вас…
— Даже так?
— О да, я делился своей радостью, ведь не каждому Господь послал супругу столь же достойную…
Аота оперлась на его руку.
Всё она понимала.
Прекрасно.
И про себя. И про него. И про брак их… да не сказать, чтобы совсем уж несчастный. Обычный королевский брак.
Эоган посмотрел на жену и продолжил:
— Умную. Сдержанную. Отличную мать…
Он никогда не называл её красивой. Этой лжи Аота бы не простила, хотя всё остальное, может, и не прощала, но принимала.
Играла по правилам.
— И я несказанно рад, что вы сполна оценили то, что хорошая жена может дать мужу. Надеюсь, что в образе Её Величества вы найдете достойный пример для подражания, — Эоган смотрел прямо. — И не разочаруете своего мужа, станете ему достойной опорой…
Губы задрожали.
А вот в глазах была злость.
— Впрочем, я хорошо понимаю, что далеко не всякая женщина готова претерпеть тяготы брака и с пониманием отнестись к мужским слабостям. И потому, если вдруг вы изъявите желание посвятить себя Господу, я поддержу его. Я даже готов сделать взнос в монастырь, чтобы вас приняли достойно. Только выберите подходящую обитель.
Поймёт?
Поняла.
Лицо вытянулось. И снова злость, обида… и улыбка.
— А… могу ли я порадовать… супруга новостью о возвращении? — тихо поинтересовалась она. — И известием, что его, как и меня, не оставит ваша милость?