— Лучший агент, говоришь, — я смотрел на стержень. — Считаю, она гениальна.

Инфортуна промолчала.

— А давайте я яйцо разобью, — тихо пискнула Тофана.

Тургитай поднял на неё взгляд.

— Я тебе сейчас лицо разобью.

Всё-таки жизнь среди голодных горных козлов заметно сказывалась на его воспитании.

Харченко вынул из инвентаря пистолет. И начал медленно отступать к стене, прикрывая собой Тофану.

— Убери, — без особых эмоций велела Инфортуна. — В моём присутствии стрелковое оружие, даже артефактное, не работает.

— Моё работает, — рыкнул Харченко. — Тофану в обиду не дам.

Абра задумчиво достал из инвентаря банан. Очистил.

— Да мы её обижать не будем, — философски сообщил он. — Мы её просто убьём.

И швырнул кожуру в их сторону.

Бескультурье орангутанга привело к неожиданному поступку Харченко. Он, решив продемонстрировать серьёзность своих слов, выстрелил в потолок.

Потолок осыпался на нас каменным дождём. Булыжники были небольшие, но их было много. Мне с укреплёнными костями и кожей, мягко говоря, это не понравилось. Хотя и обошлось без травм.

Инфортуна стояла среди обломков — целая и чистая. Шаманы целые, но грязные.

— Харченко тоже твой агент? — спросил я у насупленной Инфортуны.

Та отрицательно помотала головой.

Я поднял взгляд. Потолка больше не было. Над нами раскинулось безбрежное звёздное небо. Огромный спутник висел над горизонтом, заливая всё вокруг потусторонним синим светом.

Я стряхнул каменную крошку и направился к завалу, где должны были находиться Харченко и Тофана. За стенами, судя по звукам, жизнь била ключом.

Там постоянно кто-то кого-то жрал.

Харченко, прикрывший собой Тофану, был без сознания, но жив. Тофана обошлась шишкой на лбу. Она села возле Петра Феофановича и, впав в оцепенение, уставилась перед собой остекленевшим взглядом. Решил, что в данный момент её лучше не беспокоить. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.

Окинул взглядом заваленный зал. Восстановленные внутренности транснутратора не пострадали. А вот некоторые манипуляторы были перекручены, другие вырваны с корнем.

Ко мне подошла Инфортуна.

— Ты уже придумал, как нас отсюда вытащить? — на полном серьёзе спросила она.

Конечно, такая вера в моё могущество льстила. Но и здорово раздражала.

— Ещё нет, — саркастически ответил я. — Сейчас немного передохну, а потом займусь нашим возвращением взад.

Гревшие неподалёку уши шаманы облегчённо выдохнули.

Все вокруг были уверены, что я справлюсь. Один я знал, что понятия не имею как. Занялся дыхательной гимнастикой.

— Ты только не затягивай, — устало продолжила Инфортуна. — Потому что примерно в это время здесь был уничтожен последний ящер Хаоса.

Я сбился со счёта и сделал выдох уже не на четыре, а на двадцать четыре. Инфортуна обвела рукой зал и закончила:

— Это его крепость была. Орден Шаманов её позже под транснутратор приспособил.

Я пристально посмотрел на Тургитая. Тролль пожал плечами.

— Нам в Ордене по-другому говорили. А про ящеров вообще первый раз слышу.

Инфортуна подошла к столу. Легонько дунула на кресло. Каменная пыль собралась в шарик и скатилась на пол. Она села и прикрыла глаза.

Этот момент и дал мне подсказку, что делать дальше.

— Абра, — обратился я к орангутангу, — посмотри, что там с Петром Феофановичем. Заодно найди его чудо-пистолет.

Тот кивнул. А я, присмотрев относительно чистое место, сел и достал из инвентаря поисковик с каменным шариком на крышке.

Его я получил трофеем от повара-людоеда ещё на финской базе. Потом им пользовался друг Плутарх, и он утверждал, что с его помощью можно войти в инфосферу планеты.

Из воспоминаний меня выдернул голос Тургитая.

— А мне что делать?

Я открыл крышку поисковика.

— Прибраться и найти золотое яйцо, — не отрывая взгляда от засветившегося экрана, сказал я.

На экране вместо привычного паучка медленно вращалась планета, выполненная в различных тонах синего цвета.

Странно. Синий цвет присущ водной поверхности. А здесь получалось, что на планете вообще отсутствует суша.

Стоило об этом подумать, как экран мигнул и там высветилось:

Синим цветом обозначено напряжение пространства, препятствующее распространению Хаоса.