Ну, поехали!

Мир вокруг рассыпался на варианты, и каждый кадр встраивался в новые цепочки.

Через пару минут я получил ответ и дикую головную боль.

Я достал из инвентаря заполненный наездником цилиндр Кукольников. Очень хотелось верить, что я не ошибся в расчётах.

Извернувшись, приставил цилиндр чуть ниже затылка и нажал кнопку сбоку.

Я почувствовал, как что-то скользкое проникло в меня. А потом попыталось забрать контроль над телом.

Я мгновенно перешёл во внутренний мир.

Медуза висела над источником. Та самая пакость, с которой я уже имел удовольствие столкнуться. Нанопаучки самоотверженно рвали её на части. Сверху на медузе сидел котейка.

Ещё секунда — и мой потенциальный союзник закончит своё существование.

— Стоп!

От моего голоса вздрогнула даже медуза. Котейка возмущённо замяучил.

— Потом поговорим, — оборвал я его и приказал нанопаучкам: — Все в парк. Делом займитесь.

После форсированного прогона моделей парк сознания выглядел как дикая чащоба после урагана.

Нанопаучки, дружно сорвавшись с места, исчезли в буреломе. Котейка неодобрительно стрельнул в меня взглядом. Гордо задрав хвост, прыгнул в джакузи.

Из израненного тела наездника вытянулся тоненький жгутик и пополз к бурлящей воде котейкиной ванны. Я погрозил пальцем.

— Нельзя.

Жгутик мгновенно втянулся, а потом чуть высунулся в сторону источника.

— Можно, — кивнул я.

Жгутик нырнул в накопленную там энергию. Меня накрыло волной совершенно незамутнённой радости.

Похоже, даже котейку задело. Он булькнул и чуть не захлебнулся. Вскочив на бортик, возмущённо уставился на медузу. Той было не до того. Она жрала. Повреждённые участки полупрозрачного тела восстанавливались прямо на глазах.

Через пару минут она, потеряв полупрозрачность, убрала жгутик из источника.

От медузы шёл поток благодарности, обожания и готовности выполнить любое моё желание.

Я сосредоточился и мысленно передал ей команду: подселись в меня.

В ответ пришла волна полного непонимания.

Пришлось перейти на язык котейки — картинки.

Представил медузу, сидящую у меня на спине. Следующий образ: на неё напала стая котов, а я их разгоняю. Последний — я с ней иду по улице, и медуза указывает мне на люк под ногами.

После этой галереи постарался передать чувство, которое испытывал к своим друзьям. Оставалось надеяться, что представления наездника о дружбе совпадают с человеческими. И она не подумает, что я предлагаю ей стать моим обедом.

Повисла безэмоциональная тишина.

Одно из щупалец медузы осторожно коснулось руки моей проекции. Погладило.

И медуза исчезла.

Пришла большая боль.

Теперь я понял, почему Кукольник с таким скепсисом сказал:

— Да что ты знаешь о боли?!

Имел право.

Меня вышвырнуло во внешний мир, искажённый Хаосом. Сейчас мне было глубоко наплевать, где находится небо — вверху или внизу.

Я терпел, стиснув кулаки.

Казалось, прошла вечность. Боль оборвалась. Исчезла накопленная за последнее время усталость. Голова стала ясной.

Я на секунду прикрыл глаза от облегчения. Но вместо темноты увидел упорядоченный мир. И синее тело ящера.

Он не был похож на доисторических ящеров или драконов. Это был угловатый мешок, где в складках, высунув раздвоенные языки, скрывались десятки мелких ртов.

И в центре этого безобразия торчал обломок меча.

Я открыл глаза. Искажённый Хаосом мир снова навалился на меня.

Закрыл. И снова увидел упорядоченную картину, которую транслировал наездник.

Послал ему волну благодарности и получил в ответ щенячью радость: он сумел оказаться полезным.

Так, с закрытыми глазами, я и полез по туше ящера к торчащему из неё обломку меча.

Во мне крепла уверенность: обломок надо вынуть, а тушу утилизировать. Как именно — я пока не знал. Но нет преград перед поставившим себе цель медведем.

Скол на лезвии был мне знаком. Точно такой же, необычной формы, был на ржавой рукояти, лежавшей у меня в инвентаре.

Достал её и приложил к обломку.