— Чего делает?

— Трактат читает. «Техника безопасности, или Как выжить, когда влюблён».

Я хмыкнул и помотал головой, пытаясь осмыслить название.

Аурелия скрылась в вагоне.

Через несколько секунд мир расцвёл калейдоскопом красок. Я поднял взгляд на крышу. Там, где только что отдыхали близняшки, было пусто.

Вот это дела! Я теневиков накормил, спать уложил, а они даже «до свидания» не сказали.

Достав подаренную раковину, я подошёл к океану. Стараясь не замочить рук, зачерпнул воды. Теперь у меня была вода из океанов двух планет. Дело за малым — ещё девяносто семь.

Когда я вернулся, Кортес встретил меня осуждающей мыслью:

— Иметь такого фамильяра не просто нехорошо — это чрезвычайно опасно.

— Что делать. Каждый фамильяр по-своему бережёт хозяина. Дракоша, например, бережёт меня от спокойной жизни.

Кортес задумался, но комментировать не стал.

Я махнул рукой, отбрасывая всё произошедшее. Впереди ждала Дорога, и желательно было пройти её так, чтобы было не очень больно.

— Так что вы, уважаемый Кортес, можете рассказать об этом мире?

— Про океан я рассказал. В горах обитает племя мудрых… ну очень мудрых троллей.

При этих словах Кортес пришёл в возбуждение, выпустил из-под панциря лапы и принялся бегать вокруг меня боком.

— Их испытание рассчитано на гения артефакторики. Надо починить артефакт непонятного назначения.

Краб снова уселся напротив.

— Я не справился. Минус балл Удачи. И дальше не пустили.

Кортес замолчал, и я имел сомнительное удовольствие наблюдать самого хмурого краба планеты. Видимо, воспоминания были очень болезненными. Он не облекал мысли в слова, но так эмоционально вспоминал о троллях, что у меня заныла нижняя часть спины.

— А что известно про джунгли? — вывел я его из неприятных воспоминаний.

— Там обитает коллективный вид приматов. Испытание кажется элементарным. Предлагают пожать лапы. Кто первым закричит от боли, тот проиграл.

Кортес многозначительно поднял клешню.

— Я легко дроблю гранит до состояния песка. Потому и согласился.

Глядя, как он бережно поглаживает клешню, было несложно догадаться, чем всё закончилось.

— Эти приматы, оказывается, концентрируют в одной особи потенциал всего племени.

— А племя большое? — спросил я.

— Мне хватило, — он тяжело вздохнул. — Но эти хотя бы после испытания не били. Только гнилыми фруктами закидали. Всё! — мысленно взвыл Кортес. — Не хочу больше изучать эту планету!

От его мысленного вопля в моём парке сознания случилось мозготрясение магнитудой баллов пять.

Пока я приходил в себя, Кортес уже открыл портал. Я хотел предупредить его об особенностях местных порталов, но не успел. Кортес совершил несвойственный крабам прыжок.

Портал схлопнулся, но перед этим я успел уловить его последнюю мысль:

— Это полная креветка!

— Однако, — вспомнив шамана, вздохнул я.

Интересно, как там дела у Акакия.

Делать на пустом пляже было нечего, и я направился к вагону. Войдя, застал Тофану и Харченко, слившихся в поцелуе. Я неназойливо покашлял, привлекая внимание. Парочка шарахнулась в разные стороны.

Я непонимающе посмотрел на них. Вроде взрослые люди, и застал я их не на финальном этапе налаживания межличностных отношений.

— Михаил! Неужели сложно было постучать?! — прошипела Тофана.

— Не, вы, конечно, молодцы, — саркастически сказал я. — Но, между прочим, мы находимся в чужом мире, и вместо меня мог заявиться кто-то голодный.

Тофана уже набрала воздуха для ответа, но Харченко успел первым:

— Миша, а чего ты на теневиков взъелся?

Я удивлённо приподнял бровь.

— В смысле?

— Прилетела твоя Дракоша и говорит: если через две минуты здесь останется хоть один теневик, ты им всем головы оторвёшь.

Я мысленно сосчитал до десяти.

— Да, кстати, — сказала Тофана. — Один из них просил тебе кое-что передать.

Она протянула мне пояс с кожаными мешочками. Его я видел на помолодевшем старичке теневиков. Вскрыв пару, я обнаружил внутри пудру разных цветов. Судя по тому, как мне лечили руку, это исключительно полезные штуки. Но надо знать, как ими пользоваться.

— Он больше ничего не просил передать? — спросил я эту сладкую парочку.

Тофана, сорвавшись с места, засеменила к стоящему у стены ящику. Оттуда донёсся её визг, и с руки Тофаны сорвался фаербол.