Шрифт:
— Бродислав!
Брат поднял взгляд, и в его глазах было то же выражение, что на поле, — пустое место, где должна находиться граница. Он сжал пальцы на горле врага. Я подбежал и вцепился ему в запястье.
— Отпусти, — потребовал я.
— Он напал, — огрызнулся Бродислав.
— Уже проиграл, — отрезал я.
— Он дышит, — пробормотал Бродислав.
— Пока ты не решил исправить это, — процедил я.
Бродислав оскалился.
— Ты снова командуешь, — прорычал он.
— Потому что ты снова превращаешь разведку в бойню, — отрезал я.
— Это работает, — рыкнул Бродислав.
— Нет. Это оставляет следы, шум и тела. Любой идиот найдёт нас по твоему настроению, — прошипел я.
Он наклонился к раненому солдату.
— Встанешь? — процедил Бродислав.
Тот закашлялся. Я посмотрел на карту, лежавшую у дерева: рядом были нарисованы три отметки, две стрелки и короткая надпись. Я не умел читать этот язык, но тело понимало форму военных обозначений — на карте отмечалась дорога, лесной проход и место, где собирался обоз.
— Забираем карту, — бросил я. — И уходим.
— Пленный? — уточнил Брин.
— Оставляем.
— Капитан велел не трогать тех, кто не мешает.
— Он лежит, мешать уже не может.
Бродислав поднялся. Солдат на земле попытался отползти, я бросил ему флягу, которую нашёл рядом с костром.
— Перевяжи горло, — рыкнул я. — Если хочешь жить.
Он уставился на меня.
— Ты из своих? — хрипло спросил раненый солдат.
— Сегодня это сложный вопрос, — ответил я.
Я не знал, понял ли он ответ. Мы ушли до того, как патруль успел поднять тревогу.
Ноа шёл рядом, бледный и молчаливый, Эллис прикрывал тыл, а Брин забрал карту и несколько раз разворачивал её на ходу.
— Здесь отмечен резерв, — пробормотал он. — Два подразделения. Возможно, три.
— На дороге есть обоз, — добавил я.
— Откуда знаешь? — спросил Брин.
— На карте знак колёс.
Брин посмотрел на меня.
— Ты умеешь читать их записи?
— Не умею.
— Тогда откуда понял?
— Понял знак.
Сержант ещё некоторое время молчал.
— Тебя действительно зовут Логаном? — осторожно спросил Брин.
— Здесь, похоже, да, — ответил я.
— А раньше? — не отставал Брин.
Я посмотрел на него.
— Раньше меня звали иначе.
— Как? — переспросил Брин.
— Долго объяснять, — отмахнулся я.
— У нас есть время, — возразил Брин.
— У нас есть враг, — напомнил я.
Брин хмыкнул.
— Капитан говорил, что ты всегда уходишь от ответа.
— Значит, это тоже часть биографии.
Бродислав шёл впереди и вдруг остановился.
— Тихо, — предупредил Бродислав.
Мы замерли. Он повернул голову к западу.
Глава 17
— Лошади, — прошептал Бродислав.
Я ничего не слышал, но через несколько секунд услышал и я: далёкий топот, металл, дерево, приглушённые голоса. На дороге двигался небольшой отряд. Мы легли в кустах, и через просвет между деревьями показались повозки: четыре телеги, восемь всадников и несколько пеших солдат. На первой телеге лежали ящики с порохом, на второй виднелись бочки с маслом.
Брин посмотрел на карту.
— Это не обоз для атаки, — прошептал он. — Они подвозят заряд к передовой.
— Значит, если капитан знает, где они будут ночью, можно ударить по складу, — произнёс я.
— Мы не будем ударять по складу.
— Я и не предлагал, — возразил я.
Бродислав медленно повернул ко мне голову.
— Ты подумал, — хмыкнул Бродислав.
— Это не преступление, — заметил я. — И вообще, думать полезно.
— В нашем мире за такие мысли иногда дают должность.
— А потом отправляют на фронт, — добавил я.
Отряд прошёл дальше. Мы дождались, пока топот стихнет, и вернулись к лагерю. Обратный путь занял меньше времени: теперь тело знало дорогу, или я уже начинал принимать его подсказки за свои мысли. Эта граница становилась всё тоньше.
Капитан ждал у обоза. Он взял карту у Брина и разложил её на ящике.
— Патруль? — уточнил он.
— Восемь всадников и несколько пеших, — отчитался Брин. — Одного ранили, четверых вывели из строя, двоих обошли. Обоз продолжил движение к передовой.