Ромов Анатолий Сергеевич
Шрифт:
– Галя! Га-аль! Выдь на минутку! Тут дело есть!
Из-за приоткрывшейся двери выглянула высокая полная девушка. Сдула сбившиеся на лоб волосы:
– Ну? Что за дело, теть Люб? Я же занята.
– Вот товарищ из милиции. Хочет проверить телефонный разговор.
– Из милиции? - Заметив Жильцова, девушка внимательно его оглядела. Какой еще телефонный разговор?
– От девятого июля, - сказал Жильцов. - Звонили в семнадцать сорок. Номер разговора у меня записан.
Девушка тяжело вздохнула. Прикрыв дверь, подошла к конторке. Спросила с упреком:
– За какое число разговор?
– За девятое июля.
– За девятое июля. Вам что нужно? Проверить, был ли разговор?
– Я хотел бы посмотреть квитанцию. Если она сохранилась. И поговорить с тем, кто оформлял разговор...
– Квитанцию... - Оглянувшись, девушка придвинула стул. Села, выдвинула один из ящиков. - За какой месяц, вы говорите? За июль?
– За июль. Девятое число.
– Июль... Июль... Где же у нас июль... Ага, вот. Номер телефона знаете?
– Знаю. - Жильцов назвал номер телефона. - Только у меня просьба. Если квитанция сохранилась, на ней могут остаться следы пальцев, жировые пятна, и так далее. Поэтому желательно взять ее за самый краешек.
– Вот, - девушка, поискав, протянула квитанцию. - Я ее узнала. Переговор с Москвой. Номер тот самый. Десять минут.
Жильцов всмотрелся: на квитанции был набросан телефон Медновой. Запись была сделана явно наспех, шариковой ручкой. Чуть ниже той же ручкой, тем же почерком и так же наспех было написано: "10 мин". В самом низу уже другим почерком, похоже женским, кто-то внес исправление: "3 мин. - 2 р. 70 к.". И подписался.
Изучив бумажку, Жильцов посмотрел на девушку:
– Внизу ваша запись?
– Моя. Он заказывал десять минут. Говорил же - меньше трех. Пришлось исправить.
– Он, это кто?
– Дядечка, который сюда приезжал.
– Девятого июля?
– Ну да. Вот же штамп на квитанции. Девятого июля.
– Номер телефона тоже дядечка написал? Своей рукой?
– Кто же еще. Он. Длительность разговора тоже он написал. Десять минут. Потом я исправила, когда он закончил.
– Понятно. - Жильцов посмотрел на девушку. - Вас зовут Галя?
– Галя.
– А вас? - посмотрел на женщину.
– Тименкова. Любовь Трофимовна. Завотделением.
– Очень приятно. Моя фамилия, как вы уже видели, Жильцов. Зовут Виталием Евгеньевичем. Майор милиции, старший оперуполномоченный. Повернувшись, посмотрел на старика, который давно уже перестал писать. Товарищ, я могу попросить вас быть понятым?
– Чем, чем? - переспросил старик. - Не понял.
– Понятым. Мне нужен свидетель при производстве выемки документа. Много времени это не отнимет.
Сюрприз
Услышав звонок междугородной, Рахманов снял трубку:
– Слушаю. Привет, Виталий. Что там у тебя? Что-нибудь нашел?
– Кое-что. По описаниям телефонистки и свидетелей, девятого июля Медновой звонил Игорь Кириллович.
– Интересно. А Лотарев? Был он там?
– Лотарева здесь никто не видел. Я на всякий случай оставил несколько фотографий, люди обещали посмотреть.
– Какие-нибудь следы Игорь Кириллович оставил?
– Квитанцию с записью.
– И что же он там написал?
– Номер Медновой и количество минут - десять.
– Ручкой?
– Шариковой ручкой, синего цвета.
– Что, там ни подписи, ни фамилии?
– Да. Ни подписи, ни фамилии.
– Надеюсь, квитанцию изъял?
– Конечно.
– Ну а насчет опознания по голосу?
– С телефонисткой я поговорил. Обещала: она его опознает.
– Понятно. У тебя есть еще дела в Бараново?
– Нет. Все документы я оформил.
– Тогда скорей возвращайся. Ты нужен здесь.
– Понял. Только буду не скоро. Дорога тяжелая. Часа через четыре, не раньше. Как?
– Давай через четыре. Мы будем здесь до упора. Давай! Ждем.
– Хорошо. Еду.
Рахманов положил трубку. Посмотрел на Инчутина и Саенко:
– Слышали?
– Слышали, - сказал Инчутин. - Медновой звонил Игорь Кириллович?
– Точно. Игорь Кириллович собственной персоной.
Саенко отодвинул бумаги. Побарабанил пальцами по столу:
– Ну и ну. Вот тебе и стипендиатка.