И всё же единственным, что можно было услышать, стал разъяренный рев самого Слаанеш, когда он увидел, что Канан исчез прямо у него на глазах, оставив после себя лишь странный зеленый дым, который медленно растворялся среди дисторсионных энергетических приливов Имматериума. Но даже у богов есть свои страхи, и рассудок вернулся к божеству Хаоса, когда он осознал, что произошло. В конце концов, в мироздании есть существа, которых боятся даже сами Губительные Силы… боятся настолько… что не осмеливаются даже задавать о них вопросы.

Однако в совершенно неизвестном месте Канан очнулся в явном замешательстве. В одно мгновение дистопические приливы Варпа исчезли у него перед глазами, и теперь он стоял на бескрайнем поле свежей, зеленой травы.

Он знал, что его телепортировали в другой сегмент Имматериума — это ощущение было ему не в новинку, — но он никогда бы не подумал, что в этом царстве кошмаров может существовать место, превосходящее по красоте и умиротворению уголки самой реальности.

Но, без сомнения, его внимание мгновенно приковала импозантная фигура, которая была в три раза больше его, стоящая прямо перед ним. Со скрещенными на груди руками и смотрящая на него с широкой улыбкой. Фигура орка.

Тем временем, в далеком мире на окраинах Ультрамара, двое влиятельных лиц шли по внутренним коридорам имперского боевого корабля, направляясь на встречу со своим командующим в ангарах.

— Так что… Всего шестьсот восемьдесят две астартес, — задумчиво произнес Катон. — Это гораздо меньше стандартного ордена. И уж тем более не дотягивает до того, чтобы называться легионом.

— Жить в тенях всегда было непросто, — ровным тоном ответила Такеко. — К сожалению, согласно договору между Ультрамаринами и Кровавыми Девами, мы могли набирать не более тысячи рекрутов за раз. Резервные силы на случай подобной нужды.

— Полагаю… остальные не выжили…

— К сожалению, нет. Возникает слишком много… непредвиденных осложнений.

— Значит… вы все эти тысячелетия вербовали женщин Ультрамара?

— Да. С тех пор как примарх погрузилась в стазис. Легион пульсировал во тьме. Мы забирали девочек, потерявших всё. Они жили в тени, тренируясь каждый день, чтобы никогда не выйти на поле боя. Изнуряли свои тела болезненными испытаниями, о которых никто никогда не вспомнит, лишь для того, чтобы взрастить внутри себя геносемя легиона. Великая жертва, которую Кровавые Девы никогда не забудут.

— Это объясняет, как вы смогли подготовить астартес так быстро.

— Отчасти. Но теперь, когда начался официальный набор, пройдут годы, прежде чем мы сможем называть себя полноценным легионом.

— Что ж… Дети Императора начинали всего с двухсот воинов. Так что я верю, что вы сможете сделать то же самое.

— Надеюсь… Но, к сожалению, это будет не так просто.

— Почему вы так говорите? — нахмурился капитан.

Такеко глубоко вздохнула. Объяснить это будет непросто, особенно учитывая количество технических терминов. Но она решила попытаться сделать это максимально доступным языком.

— В отличие от вас, мы не способны естественным путем вырабатывать тестостерон — гормон, жизненно необходимый для роста и развития Осмодулы и Бископеи. Органов, отвечающих за рост костей и мышечной массы. Тестимула берет эту функцию на себя, но существует тридцать один и восемь десятых процента вероятности, что при активации геносемени примарха этот орган взорвется внутри астартес. Убивая ее мгновенно.

— Какой посредственный дизайн, — скривился Катон. — Не думаете, что стоило бы сначала попытаться исправить этот дефект?

— Апотекарии легиона пытались сделать это тысячелетиями. Но ни одна не смогла до конца понять принцип работы столь сложного органа. А его создатель так и не успел исправить эти недостатки.

— Что ж… Попытка осквернить идеальное творение Императора считается преступлением. Хотя наш собственный отец пошел на это… Да и я тоже. Примарис — это новый свет Империума. Чего я не могу понять, так это почему нечто столь важное бросили на полпути. Кто был за это ответственен?

Такеко ответила не сразу. Она знала, что ответ на этот вопрос будет крайне неприятен капитану, ведь имя, которое она должна была назвать, вызовет отвращение у любого Ультрамарина. Но скрывать это не имело абсолютно никакого смысла.

— Пертурабо.

Всё вышло именно так, как и предполагала Такеко. Примарис перешел от состояния любопытства к абсолютному отрицанию. Услышав имя одного из примархов-предателей, Катон мгновенно вспыхнул от ярости, едва сдерживаясь, чтобы не размозжить голову идущей рядом женщине за то, что она носит внутри себя нечто столь еретическое, как макиавеллиевское творение такого презренного существа. Но понимая, что в голове капитана роятся не самые лучшие мысли, Кровавая Дева решила унять его гнев самым неприятным из возможных способов.