Шрифт:
Чудовище, тем временем, неуклюже переваливаясь, потопало к нам.
— Парни все за меня, я сейчас пальну из главного калибра.
— Чехо?! — не понял Грыша.
— Сейчас я хрень эту улюблю, вот что! — проскрипел я. — Сначала я жахну потом ты. Хорошо?
Я поднял руку и активировал летальное оружие. Перед глазами моими появилась рамка наведения. Мгновение, и цель оказалась захвачена. Теперь чудовище светилось зловещим красным цветом. Я выбрал сделать один выстрел на 29 единиц заряда. Что-то мне подсказывало, что даже победив чудовище мы не покончим с хозяином всего этого.
Я секунду выждал и пальнул. То есть не пальнул, не знаю вообще, как это описать. Просто больше половины монстра в одно мгновение растеклась, превратившись в жидкое месиво.
По ушам ударил ужасающий многоголосый крик и тут вжарил Влад. От его сабель вперёд прошли два сияющих серпа разрубивших чудовище на куски.
На пол посыпались ошмётки тел, потроха, какие-то жилы, кости и посреди всего этого вдруг обнаружился чистенький и совершенно целый гвардии прапорщик Каратаев.
Он разместился на идеально чистом пятачке посреди залитого чёрной жижей и усыпанного останками пола. Там где он стоял не было даже вездесущего дерьма.
Каратаев поднял руку и сжал кулак и в этот момент все нечистоты, чёрная жижа, ошмётки мёртвой плоти и просто грязь собрались в огромный ком. Он покатился куда-то вбок, а потом обратился чёрное месиво. Но не ту омерзительную субстанцию, которая стекала с тухляков, а обычную сажу.
По полу от него побежали струйки воды, собравшиеся в шар поменьше оказавшийся сбоку. Мгновение и сажа буквально впиталась в стену. Туда где раньше были соты. В полу вдруг образовалось идеально полукруглое углубление, и вода буквально рухнула туда.
— Что ж, — всплеснул руками Каратаев, — и правду уже давно пора было обновить рой. Всё-таки мои пчёлки состарились, — в его голосе было столько фальши, что меня всего передёрнуло. — Даже поговорить здесь было не с кем. Все только и думали, о том, как жить вечно. Весело привольно… жить вечно.
Он заулыбался. Потом принялся разминать спину.
— Всё же и правда, встряска… да, да, иногда нужна, встряска. Только она позволяет почувствовать течение жизни по-настоящему, — Каратаев потянулся и повёл печами. — Хотя, честно говоря, всё произошло слишком быстро. Я только во вкус вошёл и тут вы всех моих пчёлок рррраз… — он изобразил словно прихлопывает надоедливое насекомое.
— Слышь, прапор, — проскрипел я. — Ты на очереди.
Я поднял автомат, готовясь открыть огонь, и вдруг почувствовал, как камень под ногами превращается в болото. Таня завизжала. Грыша прошипел что-то. Я попытался сформировать под собой щит и вдруг обнаружил, что мои броня и перчатка почти разряжены.
— Что не хватает а? — с фальшивой добродушностью улыбнулся мне Каратаев. — Вы у меня в камне целую жизнь проживёте, поняли. Долгую и очень, очень несчастливую! Как и все остальные, кто не пожелал принять течение жизни. А я совсем скоро соберу новый рой. Вот и всё, малыши… спокойной ночииии… — мерзко протянул он.
Мы стремительно погружались в каменное болото. Влад молился. Грыша ругался, Таня плакала, а я отчаянно искал выход. Каратаев в это время громко и заливисто хохотал.
Оттого никто и не заметил, как на сцену вышло ещё одно действующее лицо. Оно, а вернее он, появился откуда-то сбоку и произнёс:
— То есть вы решили устроить вечеринку, а меня не позвали?! — и голос этот не предвещал ничего хорошего.
Глава 18
Спасение утопающих
Я повернулся и натолкнулся взглядом на Громова. Сейчас ректор — Рыжая Борода смотрелся совсем не так, как обычно. Честно говоря, даже я порядком перетрусил.
Пират стоял прямо в устье прохода, словно бы проплавленного в скале. Глаз его было не видно, из них бил бело-голубой свет. По бороде его волосам и рукам бегали крошечные электрические дуги.
Каратаев отвлёкся, и я принялся заряжать свою перчатку. Всего пару секунд и я смог уцепиться телекинезом за потолок и, схватив Демидову, принялся вытягивать её из каменного болота.
Та, не будь дура, вцепилась в мою руку и с просто-таки удивительным проворством вскарабкалась мне на плечи. Грыша схватится за меня, и я завыл от натуги.
Пальцы у лекаря были словно из стали. Нет, сам-то он лечился, не прекращая, но меня-то исцелить дембель не мог. Мне показалось, что я сейчас лопну.
И в этот момент заорал Каратаев. Я повернулся на звук и увидел, что Громов выставил перед собой руки и с них в прапорщика бьют самые натуральные молнии. Воняло палёным. Что тут скажешь — «…знай, что физика жестока и почувствуй силу тока!».