Шрифт:
Вдруг ко мне кто-то подскочил и принялся помогать, я обернулся и оказался лицом к лицу с Захаром Харитоновичем. Тот хмыкнул и достаточно громко произнёс:
— Ну, ничо без бати не могут… Э-эх, остолопы.
Всего через минуту мы выбрались из каменного болота. Грыша пробасил.
— Спасибо бацка.
— А-ай, — в своём стиле махнул на него боярин-сталкер.
— Захар Харитонович, — резко проскрипел я. — Выведи ребят, а у меня с этим гадом тема есть для беседы.
Каратаев тем временем, несмотря на бьющие в него молнии и горящую одежду, вовсю изливал на Громова целые потоки темноты. Тут надо сказать, что он просто замечательно стоял на месте.
Я отвернулся от ребят и поднял левую руку в перчатке. У меня оставалось ещё двадцать пять единиц энергии. Так сейчас вжарим толстовцу!
Мгновение — и рамка прицела захватила корчащегося гвардии прапорщика. Я высадил в него десятку энергии одним импульсом. Как и в прошлый раз, не было никаких спецэффектов. Просто Каратаева расплескало как жидкий воск. Капли его разбросало по полу.
Громов прекратил демонстрацию силы в, так сказать, император-стайл и обернулся ко мне.
— Это что было, — проскрипел он.
— Летальное оружие, — пожал плечами я.
Честно говоря, я порядком поспешил, потому что жидкость, в которую обратился гвардии прапорщик, начала стремительно скатываться в лужицы, а те побежали друг к другу.
— Не дайте ему собраться! — заорал я.
Однако легче было сказать, чем сделать. Лужицы принялись носиться по полу, стремительно объединяясь. Это всё изрядно напоминало известный фильм, с той лишь разницей, что жидкость была похожа не на ртуть, а на воск.
Всего пару минут спустя Каратаев снова обратился сам собой. Вид он при этом имел весьма весёлый и благодушный.
— Как-то слабо, — заговорил прапорщик, широко улыбаясь.
Тут только до меня дошло, что следует приглядеться к противнику вторым зрением. И, надо сказать, было на что посмотреть. Фигура, стоящая передо мной, была черна. Нет, конечно, до Умника, этой штуковине было далеко, но всё же.
Громов, не рассусоливая попусту, всадил в него целый сноп молний. Их перестрелка возобновилась. Дело было плохо.
Каратаеву электрический ток явно не нравился, но всё же по-настоящему повредить не мог. Значит, оставался СВЕТ.
— Влад! — Крикнул я.
Осмотрелся. Никого.
Кажись, и, правда, Захар Харитонович всех увёл. Я глянул на себя вторым зрением. Честно говоря, вид мой меня совсем не порадовал.
Я, как и раньше, был зеркалом, очень грязным и местами изрядно потрескавшимся, но всё же отражал СВЕТ, и по мне, как и раньше, плавали чёрные пятна. Мне даже показалось, что их стало больше.
Сосредоточился и принялся очищать участок поверхности на груди. Дело шло туго. Я стал молиться. Это мне помогло, но не сильно, скорее просто позволило отрешиться от сражения ректора-Рыжей Бороды с Каратаевым, которое тем временем шло своим чередом.
Дело это было трудным. Чёрные пятна так и норовили наплыть на знак смерти, который чётко выделялся у меня над сердцем. Хорошо там хоть трещин не было.
Пока я стараюсь изо всех сил очистить и вогнуть зеркало, я должен сказать, что разбитым из всех виденных мной людей выглядел только я. Нет, бывало так, что во втором зрении, пятен на человеке было столько, что свет почти не отражался. Однако сама оболочка всегда была целой.
Я не знаю, как у меня это получилось, но некоторое время спустя я смог-таки очистить небольшую область у себя на груди и принялся копить свет. Пока я всё это делал, Громов успел израсходовать столько электричества, что его хватило бы на то, чтобы пару месяцев снабжать небольшой город. Этим пират совершенно не тяготился, и отключать молнии не собирался.
Каратаев на меня внимания не обращал, явно сочтя неопасным. Большую часть времени он перетекал, туда-сюда поливая Громова потоками тьмы.
Ну и зря!
Выбрав мгновение, когда толстовец оказался в секторе моего огня, я выпустил сноп СВЕТА. Получилось плохо. Луч был тонкий и какой-то неяркий, что ли.
Только Каратаеву так не показалось. СВЕТ буквально прожёг его жидкую плоть. Он завыл, при этом весь, пойдя рябью и даже дырами. В одной из них я на мгновение увидел гладкий фиолетовый шар — магическое ядро. Вот она его слабость!
Я уже собирался начать копить свет снова, как противник повернулся в мою сторону. Я даже не заметил, как в меня метнулись осколки камня.
Больна! Один ударил в грудь, и я кувырком полетел назад. Это и спасло меня от остальных. Перед внутренним взором замельтешили сообщения. Я, не обращая на них внимания, перевернулся и ответил прапору автоматным огнём.
Увы, как и раньше, пули проходили его насквозь, не причиняя ощутимого вреда. А вот Каратаев буквально молотил в меня каменными осколками, полностью игнорируя Громова.