Но это все равно не объясняет, почему Марк не выносит моего присутствия.

— Тогда почему Марк меня ненавидит? — выпаливаю я.

И в ту же секунду жалею, что не могу забрать эти слова обратно.

Я до мозга костей человек, который хочет всем угодить. Мне всегда было слишком важно, нравлюсь ли я людям. За последние несколько лет эта привычка немного ослабла — во многом благодаря Шанталь и Грейс. Их полное безразличие к чужому мнению понемногу передалось и мне. Но желание нравиться окружающим и быть принятой сверстниками настолько глубоко укоренилось во мне, что я не уверена, исчезнет ли оно когда-нибудь совсем. Именно поэтому безуспешные поиски работы так больно задевают меня — меня никто не выбрал. Никто не счел достаточно хорошей, чтобы нанять.

Наверное, поэтому слова Дева о том, что он никому не нужен, так сильно меня задели.

Потому что я знаю, каково это — быть ненужной. На работе. Для Джереми. Быть младшей сестрой с хрупкими суставами, которая не могла ничего сделать, не поранившись. Я знаю, что значит оказаться отодвинутой в сторону. И что значит чувствовать, будто тебя вытесняют из собственной жизни.

Лицо Дева смягчается. Он присаживается передо мной на корточки и кладет ладони по обе стороны моих лодыжек.

— Марк тебя не ненавидит, — тихо говорит он. — Обещаю.

Я тяжело сглатываю, жалея, что мне вообще не все равно.

— Но он не хочет, чтобы я была рядом. И не хочет, чтобы я была рядом с тобой.

То, как уголки губ Дева приподнимаются в понимающей улыбке, заставляет мое сердце биться быстрее, а брови сами собой хмурятся.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, в чем дело.

Я перестаю дышать и молча смотрю на него. Он ласково проводит большими пальцами по коже моих лодыжек чуть выше носков, а его карие глаза становятся такими теплыми, что внутри у меня все тоже начинает плавиться.

— Не понимаю, о чем ты, — лгу я, но голос предательски срывается, выдавая меня с головой.

Конечно, Дев решает мне подыграть.

— Он боится, что я выброшу в окно наше с тобой соглашение. Думает, что я начну к тебе подкатывать.

— Этого не будет, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но вместо этого выходит почти шепот. — Ему не о чем беспокоиться.

— Он считает, что есть о чем. И я не уверен, что он ошибается.

Сердце подскакивает к самому горлу.

— Дев…

Не знаю, пытается ли вселенная мне помочь или, наоборот, решила сыграть против меня, но в этот момент в дверь стучат, и я вздрагиваю, невольно выдергивая ноги из его рук.

— Инженеры готовы, — раздается низкий мужской голос из-за двери. — Сможешь спуститься через пять минут?

Дев хмурится, кадык дергается, когда он сглатывает.

— Да, — отзывается он, и в его голосе слышится усталость. — Сейчас приду.

Проходит несколько секунд, прежде чем он снова переводит на меня взгляд. От прежней открытости в его темных глазах почти ничего не остается.

— Похоже, пора идти навстречу Иудам.

Я не знаю, как ответить. Можно было бы вернуться к нашему предыдущему разговору и наконец все прояснить. Но я боюсь, что тогда скажу лишнее. Боюсь признаться ему, что опасения Марка вовсе не беспочвенны.

Поэтому я лишь слабо шучу:

— Только, пожалуйста, ничего не ломай.

И вот она — та самая улыбка, за которую его все знают. Ослепительно белые зубы и знакомый озорной огонек в глазах.

— Ничего не обещаю.

Он слегка отклоняется назад, упирается ладонями в колени и поднимается на ноги, снова возвышаясь надо мной. Я отвожу взгляд, понимая, что мне тоже пора возвращаться в гараж, ко всем делам, которые я там оставила. Но прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, Дев кончиками пальцев касается моего подбородка и осторожно приподнимает мое лицо.

— Спасибо, — говорит он, не отрывая от меня взгляда. — Правда. Мне это было нужно. Мне была нужна ты.

Горло так сжимает, что я не могу вымолвить ни слова. Он произносит такие вещи с удивительной легкостью, будто говорит их постоянно. Но каждое его слово обрушивается на меня с силой неожиданного удара. Неужели он не понимает, что не может так говорить? Не может заставлять меня чувствовать себя человеком, который занимает главное место в его мире, когда мне положено оставаться где-то на самой его окраине.

— Я всегда буду рядом с тобой, — наконец отвечаю я.

Потому что я ничем не лучше. Возможно, я тоже зашла слишком далеко. Но лгать ему не стану. И, кажется, он решил поступить так же.

На одно короткое мгновение он накрывает ладонью мою щеку, а затем убирает руку. Его улыбка — такая теплая, такая предназначенная только мне, — лишь подтверждает все, что он только что сказал.

Мы оба знаем, чего хотим.

И в чем нуждаемся.

Остается только один вопрос — хватит ли нам безрассудства, чтобы рискнуть и взять это.