Цепью прихвачена…

Час от часу не легче.

В голове Дуни нарисовался скорбный образ старухи на цепи, и в голове неприятно дёрнуло.

Есть хотелось все сильнее. А еще — пить. Следившая за разговором мышь-помощница воспользовалась паузой и предложила сгонять к Виринейке за добром.

— Рановато наладилася! — фыркнула на нее коза. — Что принесёшь взамен?

— А — надо? — хрюкнула мышь, сразу же сбавляя энтузиазм.

— Сама-то как думаешь? За просто так Виринейка ничем ссуживать не станет!

— А хрестьяне чего ей подносють?

— Того! Полетела бы да пораспрошала! Крылья на что дадены?

— А ты мне не указ! — загундосила мышь, но Дуня перебила её, поинтересовавшись у Марыськи где можно взять воды.

— Окромя старого колодца и негде. Вода правда задохлая. Но ежели вскипятить… — Марыська протопотала к окошку и вгляделась в начинающийся сгущаться сумрак. — Дождь вроде унялся. И жабы расползлися. Ведёрко в закутку бери и пойдём.

Дуня собралась было попросить новообретенную помощницу, но сразу передумала — пререкаться с нахальной мышью не было сил. А та, неожиданно усовестившись, пролетела за занавеску возле печи, зашуровала чем-то, загремела.

— Хозяйка, слышь. Здеся ведро. Прими. Мне не удержать.

— Иду, — Дуня сунулась на голосишко и перехватила маленькое грязное ведерко, на дне которого валялся сухой мумифицированный таракан. Мышь приземлилась ей плечо, вцепилась пальчиками в одежду, забормотала на ухо недовольное про отсутствие еды. Отвечать ей Дуня не стала — корила себя за то, что не вняла предупреждению Марыськи по выбору помощника. Хотя неизвестно еще как повели бы себя те, другие.

Улица встретила холодом. Жабы и правда расползлись, а землю поддернуло морозцем. Не ожидавшая того Дуня поскользнулась на тонкой ледяной корочке и упала. Ведро с грохотом откатилось в сторону, а она так и осталась сидеть на земле, уставившись на бесшумно и плавно падающий хлопьями снег.

Откуда он взялся в конце августа? У неё, наверное, глюки??

— В Замошье времена года перемешалися. То дождь, то снег, то жара. За день могут по нескольку раз смениться. — Марыська помогла Дуне встать и заботливо отряхнула.

— Как это?

— А вот так. Говорю же — без Хозяйки все пошло кувырком.

— А что с ней случилось?

— С прежней Хозяйкой? Да что. До младенцев уж больно охоча была. Меру утратила. Вештицей обратилася. — будничным голосом сообщила коза. — К нам-то больше — ни-ни. Потому как в Замошье младенцев давненько не водится. А другие деревни ночами навещает. Скрадывает безнадзорных дитяток.

— Она… ворует детей? — Дуня не могла поверить услышанному.

— Воруеть. Про то тебе и говорю. Мясце ведь молодое да сладкое.

— И люди позволяют? Не пытаются поймать??

— Поди поймай ведьму. Обернется сорокой и была такова. Да и что они против неё смогут? Вся надежда на тебя!

Дуня не стала отвечать. Приняв нетвердой рукой ведро у мыши-помощницы, осторожно побрела по льду к позеленевшему мхом срубу колодца. Оказавшись рядом, наклонилась, чтобы черпнуть воды и едва не стукнулась лбом с выглянувшей оттуда харей.

— Чаво надо? — недовольно взрыкнула харя, уставив на Дуню белые бельма глаз.

— Воды надо! — смиренно проговорила Дуня, уже ничему не удивляясь. — Умыться и вообще.

— Чем расплачиваться будешь? — проревела харя, норовя высунуться еще больше. Показалась мокрая копна белесых волос, взблеснула серая блестящая чешуя.

— А вот этим! — не растерялась Дуня и шваркнула существо ведром по плоскому лбу.

Марыська позади неё рассмеялась, а потом рявкнула на присмиревшую харю:

— Совсем ума лишился, бельмастый? Набери нам воды, да поскорее. Хозяйка не любит ждать!

— Ты бы не торопилась, безрогая, — проворковал прокуренный голос. — Нет покуда в Замошье Хозяйки!

По то сторону сруба медленно проявились две фигуры: бабка в широких штанах и стоптанных кедах, обмотанная платками как капуста, и эффектная смуглянка с глазами такой неестественной голубизны, что Дуня сразу подумала о линзах.

— Нет у нее никаких линз. — среагировала на ее мысли бабка. — От природы все. От естества. Не обделена красотой как некоторые.

На подковырку Дуня внимания не обратила. Напряглась от неожиданного появления парочки да от способности местных угадывать мысли.

Интересно, девица тоже так может?

— Скоро сможет. Не боися. — бабка сплюнула на плешь бельмастому, появившемуся из колодца с ведром воды. На бледной черепушке вспыхнуло красным пятно ожога. Бельмастый заверещал белуХой и ухнул вниз, а ведро брякнулось на лёд, расплескав содержимое.

— Зачем вы это сделали? — возмутилась Дуня.

Она уже поняла, что не нравится старухе. Но зачем же так нарочито откровенно демонстрировать свою неприязнь?